Маадэр не успел ответить - дверь открылась. Внутри было темно, оттуда донесся тяжелый запах чего-то затхлого, несвежего. Так может пахнуть в заброшенном доме, который посещают лишь крысы. Еще пахло густым запахом крепкого табака, и он перебивал все остальные. Ощутив его, Маадэр улыбнулся.
- Здравствуй, старый бандит, - сказал он, - Не ожидал?
- И ты здравствуй, Куница, - ответил ему хозяин медленно. Он был коренаст, лет пятидесяти, смотрел настороженно, точно вспоминал, кто пожаловал к нему в гости, - И верно, странная встреча. По дружбе или по делу?
- Где дружба, там и дело… - сказал Маадэр, стараясь держаться непринужденно, что не очень получалось под прицелом внимательных темных глаз, - Пустишь в свою берлогу?
- Ну что ж, заходи… - Уэббли посторонился, пропуская его внутрь и не сводя с него взгляда.
- Все нормально? – уточнил Маадэр на всякий случай.
- А почему нет?
- И я не помешал?
- Если и помешал, ты все равно влезешь внутрь, к чему спрашивать?
- И верно, - Маадэр рассмеялся, - Действительно, к чему…
Он решительно зашел внутрь. Внутри и впрямь было душно – несмотря на то, что архитектура дома предусматривала достаточное количество окон, все они были закрыты, а некоторые для надежности еще и заварены стальными полосами. Из-за этого, или из-за стрекота нагнетающих воздух насосов интерьер походил на внутренности какого-нибудь подземного убежища, в котором присутствие человека – лишь эпизодическое явление.
Маадэр окинул взглядом обстановку. Ничего лишнего. Ни мебели, ни техники, ни оружия на виду. Как будто оказался в большом двухэтажном склепе.
- У тебя спартанский вкус, - заметил он, - Весьма похвально. Редко кто из мерценариев…
Удар пришелся в живот и был достаточно силен, чтобы отшвырнуть Маадэра в сторону и на несколько секунд сделать окружающий мир еще более темным. Кажется, он врезался в стену и упал. По крайней мере, когда Маадэр смог открыть глаза, он лежал на полу. У него ушло некоторое время чтобы набрать воздух в легкие, и сделал он это не без труда. Он чувствовал себя так, словно в его внутренностях взорвался крупнокалиберный снаряд. Когда зрение вернулось полностью, он заметил нависающую над ним фигуру и три глаза, внимательно изучающих его сверху. Два из них были темными, прикрытыми густыми седеющими бровями, третий оказался металлическим, в диаметре миллиметров пятнадцать.
- Ты или слишком глуп, Куница, или слишком хитер, - прогудел Уэббли, без труда удерживавший одной рукой массивный дробовик, направленный в лицо Маадэру, - Я знаю тебя достаточно долго, чтобы считать, что ты не так и глуп.
Маадэр благоразумно удержался от каких бы то ни было движений или жестов.
- Я… Я пришел к тебе как к старому приятелю, Дэниэл.
- Приятно слышать. Но у меня уже есть старый приятель, Куница, его зовут «Ремингтон» и, боюсь, я не смогу его сдержать, если он захочет разнести твою поганую голову вместе с твоим лживым языком как гнилое яблоко. Говори, зачем пришел, и живо!
- Вот уж не думал, что ты все еще в обиде на меня…
- Я? В обиде? – Уэббли прищурился, - Бог ты мой, нет, кто тебе сказал? Или ты имеешь в виду нашу последнюю встречу полгода назад, на память о которой я сохранил две пули в бедре, и одну в груди?
- Ты знаешь, что в этом была не моя вина!
- Одна из этих пуль срикошетила от кости и превратила мой кишечник в десять фунтов первосортного фарша. Ты знаешь, что я тогда чувствовал, старый приятель?
- Я не мог тебе помочь.
- Но ты мог быстро бегать. И продемонстрировал это. Ты всегда был хитрым и скользким, как крыса.
- Ну, ты ведь за это меня и любишь, разве нет?
Лицо Уэббли еще некоторое время оставалось серьезным, потом он улыбнулся, обнажив крепкие и крупные, тронутые табачной желтизной, зубы.
- Паршивый ты шельмец! Вставай, чего разлегся!
Маадэр поднялся, Уэббли поставил свой грозный дробовик в угол и заключил гостя в объятья, от которых у того угрожающе заныли ребра. Уэббли мог выглядеть почти стариком, но силы в его руках оставалось еще достаточно.
- Кулак у тебя прямо как прежде, - заметил Маадэр, потирая живот, - И манеры ни к черту. Впрочем, ничего другого и я не ожидал. Глупо было думать, что жизнь на пенсии изменит твою сволочную натуру.
Уэббли усмехнулся. Его глаза могли смотреть не так грозно, но добродушное выражение было им незнакомо.
- На пенсии я или нет, а мир так и остался огромной свалкой, в которой если что и меняется, так только к худшему. А старого мерценария так просто не изменишь… Выпьешь со мной?
- Не откажусь.
- У меня осталась бутылочка старого «Краун Роял» - в голову бьет получше, чем джеб портового грузчика… Заходи, Куница. Это прихожая, живу я там.
Вторая комната отличалась на удивление ухоженным видом. Сразу чувствовалось, что тут, в отличие от остальных помещений, кто-то обитает. Впрочем, интерьер и здесь был скудным – кроме потрескавшегося дивана, служившего хозяину, видимо, и кроватью, здесь находился только шкаф, стол, информационная панель с войс-аппаратом и оружейная пирамида.
- По-казарменному живешь, смотрю…
Уэббли лишь пожал плечами.
