— А кто это вам… — только начал князь, обращаясь к посланнице. Милой Юлии и след простыл. Он не заметил, как она исчезла. И запаха духов не осталось. Дело было не в ней. Польфи отлично понял смысл. Он знал, кто прислал весточку. Легкий флер в голове улетел, как ветер за Дунай. Князь резко протрезвел. И сильно испугался. Он неплохо представлял, с кем имеет дело. Но как они узнали? Он же ни с кем не делился намерениями! Даже с секретарем…
Что теперь делать?
Он не может отказаться от Изумрудной скрижали. И не может отозвать приглашения: с его репутацией будет покончено. И тут князь подумал, что если не выполнит приказ, то урон репутации — сущая мелочь по сравнению с тем, что может произойти с ним. Он потеряет значительно больше коллекции. Скрижаль не поможет и не защитит его. Он один и беззащитен. Помощи ждать неоткуда.
Отшвырнув тарелку с пиццей, которая стала отвратительной, князь достал смартфон. Веселый толстяк, что втравил его в эту историю, оставил почту, на которую можно было послать сообщение. В крайнем случае. Такой случай настал.
Польфи набрал текст: «Дорогой друг! Срочно прошу о встрече. Все очень плохо. Ваш П-IV». Немного помедлив, он нажал кнопку отправления. Теперь все кончено. Ему никогда не увидеть скрижаль. Его мечту убили.
Он махнул официанту и заказал водку. В наличии была польская. Князь предпочел бы русскую. Но какая теперь разница. Водка — напиток печали. Хоть русская, хоть польская. Печаль князя столь глубока, что ее не залить.
Бокал был полон. Мечик заказал светлого с солеными рогаликами. Пена оседала нетронутой. Достав планшет, он проверял сайты новостей.
Полиция действовала на удивление быстро. Был составлен фоторобот разыскиваемого преступника. Лицо, нарисованное анфас, было совсем такое, как ожидал он: одутловатое, с курчавыми волосами, ломаный нос, поднятые скулы. Как будто грубый огрызок. С фотороботами так часто бывало: портреты от двух свидетелей могли получиться, как на разных людей.
Характерные черты лица были нарисованы схематично, но в картинке было нечто, что трудно подобрать на компьютерной программе. Мечик присмотрелся, пытаясь уловить, что казалось странным. И нашел: глаза. У грубо нарисованного человека получились живые, глубокие глаза. Как будто полицейский художник видел их. Глаза делали портрет настоящим. Такого человека можно узнать в уличной толпе. Эти глаза он узнал.
В сообщениях описывались разрушения, которых никто из журналистов не видел. Полиция успешно пресекла попытки засунуть в окно поврежденной лавки камеру или смартфон. Сообщалось только со слов очевидцев, которые выдумывали разные ужасы, о россыпи драгоценностей на полу ломбарда. Про жертв сообщалось скупо. Полиция не давала точной информации до утреннего брифинга пресс-службы. Только самый пронырливый журналист подсчитал, что в машины «Скорой помощи» погрузили четыре мешка с жертвами. Подтвердить или опровергнуть эту информацию полиция отказывалась, храня молчание. Что рождало только новые слухи и предположения.
В этом ворохе новостей Мечика интересовал только человек с фоторобота. Ему удалось выжить. Оказаться у ломбарда он мог по одной причине: отследив кого-то из команды. Ребекку и Пуонга можно исключить. В отношении себя он был уверен. Оставалась Катарина. Случайно или нарочно. По глупости не выключила телефон. Захотелось приключений, приехала к магазину, увидела, как вошел турист. В котором она опознала Карлоса. Потом еще двое, в ломбарде что-то происходит. Как действует журналист? Сует нос, куда не надо. Не зная, что за ней хвост.
Труднее вопрос со стрелком. Маска Наполеона говорила о слабой подготовке. Маска большая, мешает при стрельбе, может съехать. Профессионал так действовать не будет. И стреляет с левой руки.
Он пришел за Мечиком. Он был уверен, что Мечик будет там, где Катарина. Значит, ее вели достаточно давно. Прятать девушку на квартире Моники оказалось бесполезно. Наполеон ушел, и он жив. Он уверен, что Мечик мертв. Во всяком случае до завтрашнего утра. Когда полиция сообщит о количестве тел. Он быстро сосчитает до четырех. Неизвестных кусков тел не обнаружено. Значит, Мечик жив. Пока Наполеон и иранские заказчики думают, что Мечик мертв. Это ненадолго, у него фора в несколько часов. Их надо использовать максимально. Чтобы подобраться как можно ближе к цели, ради которой он начал свою операцию. Достижение цели даст главный аргумент, который он сможет предъявить. Тем, кто думает, что он предатель.
…Если телефонный канал до сих пор работает.
…Если ему поверят настолько, что подготовят второй контакт за день.
Слепо поверив, что не ведет за собой чужих. Настоящее чудо. Скорее всего, на контакт никто не придет. А если придет оперативник, Мечика уберут раньше, чем выслушают. Уберут, как предателя, не задавая вопросов. Чтобы не создавать проблемы и не рисковать людьми. Шансов практически нет. Быть может — один на миллион. Поэтому он будет ждать контакт.
