— Так там, теть Ань, наверное, всякие древесные волокна, — с сомнением протянул Паша. — А если металлическое что-то, так это — напряженность металла. Силы упругости, да?
— Все-таки чему-то тебя в школе научили, — заметила Анна Николаевна.
— Так я пойду, теть Ань! — Паша поднял внезапно заблестевшие какой-то идеей глаза.
— Куда? — растерялась бывшая учительница, а ныне — пенсионерка. У нее было такое чувство, словно ученик пытается сбежать с урока.
— Черепашку оживлять! Я теперь понял, в чем была моя ошибка! Я не на то воздействовал, но я сейчас исправлюсь! — мальчишка решительно направился к дверям, не обращая внимания на лепет Анны Николаевны о Постановлении Совета Безопасности. В этот момент черепашка высунула голову из панциря. Анна Николаевна облегченно вздохнула.
— Ну вот видишь! Она жива, никого оживлять не нужно, все уладилось.
— Ага! — восторженно отозвался племянник. — Я ее сначала убью, а потом буду оживлять!
Анна Николаевна бессильно опустилась на табуретку, сраженная детской логикой. Паша убежал, напевая что-то над своей черепашкой. Бывшая учительница, а ныне — пенсионерка, печально посмотрела на занавеску, нуждающуюся в стирке. Неожиданно рассердившись, она стукнула указкой по подоконнику и повелительно щелкнула пальцами. Перед ней на столе появилась черепашка, ошарашено крутя головой.
— Никого мы убивать не будем, — Анна Николаевна почесала пальцем морщинистые надбровья черепашки. — Мы учиться будем, правильно?
Черепашка посмотрела мудрыми глазами и на всякий случай спряталась в панцирь. Из глубины дома раздался разочарованный вой мальчишки, что вызвало у бывшей учительницы, а ныне — пенсионерки, торжествующую улыбку. Рунная указка победно перекатывалась по столу.
