— Я не выбрасываю их на улицу, как вы выразились. У меня просто нет выбора. Это гостиница кратковременного пребывания. Никому не разрешается оставаться здесь более трех месяцев. Если вы ищете виноватых, ищите их в правительстве.
Обидчивая.
— Значит, вы не помните моего Роджера, — продолжал он. — Но вы же наверняка ведете записи. Вы можете по ним проверить, жил он здесь или нет.
— Я уже сказала вам: его имя мне ни о чем не говорит. — Эмма покачала головой.
— Но вы также сказали мне, что у вас бывают сотни детей, убежавших из дома. Наверное, вы не в силах запомнить всех. И если вы проверите...
— Я занята, мистер Грант, — сухо сказала Эмма.
— Так заняты, что не можете поискать одно имя?
— Послушайте, это мои личные записи. Кроме того, я не знаю, кто вы. Вы можете оказаться кем угодно. Моя задача защищать тех, кто здесь живет. Они на моем попечении. Они мне доверяют. Я не могу показывать записи совершенно незнакомому человеку только потому, что он утверждает, будто его сын когда-то здесь жил. Откуда мне знать, что вы отец Роджера? Вы не предъявили мне никаких документов.
Райан про себя улыбнулся.
— Да, вы совершенно правы, — сказал он. — Извините за грубость. Это потому, что я волнуюсь. Я очень долго его ищу. Это моя последняя надежда.
Она подозрительно смотрела на него, вновь берясь за ручку.
— Мой сын упоминал имя Реймонда Хауэллса в одном из писем, — продолжал он. — Вам знакомо это имя? Мой сын писал, что этот человек заходил иногда в гостиницу.
Райан пытался определить по ее глазам, знает ли она Хауэллса, но кроме холодной настороженности в них не было ничего.
— В эту гостиницу никто не заходит. Только наши постояльцы и мои служащие. Может быть, этот мистер Хауэллс был постояльцем гостиницы одновременно с вашим сыном? Но я перестаю понимать, что вам все-таки нужно.
— Мой сын писал, что этот человек достает наркотики, — со вздохом сказал Райан.
— Это смешно, — возмутилась Эмма.
— Сын писал, что этот человек пытался нанять молодых девушек на какую-то работу. Возможно, он был сутенером, понимаете? — продолжал Райан, наблюдая за ее реакцией.
Но она смотрела на него совершенно спокойно.
— Хауэллс, как бы это сказать, обеспечивал такого рода работой нескольких юношей и девушек, которые жили здесь. Через них он подчинял себе улицу. Вам что-нибудь известно об этом?
— Я об этом вообще ничего не слышала, — отрезала она. — И я начинаю сомневаться в том, что вы именно тот, за кого себя выдаете, мистер Грант. Так что, если вы не уйдете отсюда немедленно, я буду вынуждена вызвать полицию.
— Я здесь только для того, чтобы хоть что-нибудь узнать о моем сыне, — упорствовал Райан. — Я должен его найти.
Он продолжал изучать реакцию Эммы.
— Сын также упоминал кого-то по имени Невилл, — заметил детектив.
Он видел, как она нервно проглотила слюну.
— Мистер Грант, я думаю, вам следует уйти, — сказала она. — Я не помню вашего сына и не думаю, что смогу быть вам полезной. И если вы не покажете мне сейчас же удостоверение личности, я попрошу вас уйти. А если вы не уйдете, я вызову полицию.
Она положила руку на телефонную трубку.
Райан не пошевельнулся.
Бильярдный клуб освещали огромные лампы, свисающие над каждым столом. Они давали направленный свет, которого хватало только для прямоугольника с зеленым сукном. Каждый стол выглядел как островок света в мире тьмы. Кирнан наблюдал за движущимися вокруг столов неясными фигурами, слышал стук шаров. Откуда-то доносился приглушенный разговор. И больше никаких звуков.
Слева от него на возвышении находился бар, где продавали разные напитки. Несколько мужчин сидели там за стойкой. Один из них внимательно оглядел Кирнана, заказавшего апельсиновый сок. Ирландец в ответ рассмотрел всех, кто сидел за стойкой, но Реймонда Хауэллса среди них явно не было.
Из двенадцати столов были заняты только три. Игры велись в молчании. Единственный вентилятор посередине комнаты шелестел лопастями, как винт вертолета, но толку от него было мало. Жара была жуткая. Бармен вернулся со стаканом сока для Кирнана, и ирландец заметил капли пота на обнаженной по локоть руке, блеснувшие в темноте, когда бармен подавал ему стакан. На стене висели плакаты с именами бильярдных игроков. Джо Дейвис, Джимми Уайт, Рей Риардон, Алекс Хиггинс.
— Я играл с ним однажды. — Молодой ирландец вздрогнул и, обернувшись, увидел мужчину намного старше себя, указывающего на портрет Алекса Хиггинса. — Он давал здесь показательную игру, и я с ним играл, — похвастался мужчина. — Чуть не обыграл его.
Кирнан кивнул, посасывая сок и продолжая осматривать всех вокруг.
Иногда он останавливал взгляд на двери, словно ожидая, что сейчас войдет Хауэллс.
А что, если этот ублюдок изменил как-нибудь свою внешность?
Или, может быть, описание, которое дала Стиви, было с самого начала неверным?
Он пил сок и пытался отогнать от себя эти мысли.