Из всех групп, гулявших по этим залам, одна в особенности привлекала внимание толпы: это была группа, образованная вокруг прекрасной графини Джеммы. Она только что приехала вместе с пятью сопровождавшими ее особами, одетыми, как и она, в костюмы молодых женщин и юношей, которые на великолепном рисунке кисти Орканья на стенах Кампо-Санто в Пизе поют и веселятся, в то время как смерть стучится в их двери. Этот костюм XIII века, одновременно и простой, и изящный, был как нарочно избран для того, чтобы показать грациозную пропорциональность форм графини, и она шла среди всеобщего шепота восхищения. Князь де Бутера, одетый мандарином[14], встретил ее у самой двери и вел теперь, чтобы представить, как он говорил, дочери китайского императора. Так как все догадывались, что это будет какой-нибудь новый сюрприз, устроенный амфитрионом[15], то все присоединялись к князю, и кортеж увеличивался с каждым шагом. Он остановился у входа в пагоду, охраняемую китайскими солдатами, которые по знаку князя отворили двери. Взглядам открылась небольшая зала, сплошь декорированная экзотическими предметами. В центре, на возвышении, сидела в роскошном, стоившем три тысячи франков, костюме китаянки княгиня де Бутера. Увидев графиню Джемму, она тотчас же вышла ей навстречу с целой свитой китайских офицеров, мандаринов и божков, блестящих, смешных и даже уродливых. Это появление было настолько тонко выдержано в восточном стиле, что все собравшееся палермское общество, привыкшее к роскоши и великолепию, пришло в восторг. Княгиню тут же окружили, принялись дотрагиваться до ее вышитого драгоценными камнями платья, звенеть золотыми колокольчиками, пришитыми к ее остроконечной шапке. Всеобщее внимание оставило прекрасную Джемму и перекинулось на хозяйку дома. Все говорили ей комплименты и любовались ею. Среди расточавших самые напыщенные похвалы был капитан Альтавилла, которого князь продолжал принимать, к великому огорчению своего мажордома. Капитан в этот день оделся в парадную форму, очевидно считая, что одет соответственно случаю.
– Что вы скажете о дочери китайского императора? – спросил князь де Бутера, обращаясь к графине де Кастельнуово.
– Я могу сказать, – ответила Джемма, – что, к счастью для его величества короля Фердинанда IV, князь де Карини сейчас в Мессине, а не то он, при всей его чувствительности, пожалуй, ради одного взгляда этой дочери отдал бы Сицилию ее отцу, и тогда нам пришлось бы устраивать новую вечерню.
В этот момент подошел князь де Монкада-Патерно в костюме калабрийского разбойника.
– Ваше высочество позволит мне, как знатоку, осмотреть ваш великолепный костюм?
– Светлейшая дочь Солнца, – сказал капитан Альтавилла, показывая на князя, – берегите свои золотые колокольчики, вы имеете дело с Паскалем Бруно.
– Княгиня была бы в большей безопасности с Паскалем Бруно, чем с неким известным мне сантафеде, – раздался чей-то голос. – Бруно – убийца, но не жулик, он бандит, но кошельков не отрезает.
– Хорошо сказано! – произнес князь де Бутера.
Капитан закусил губу.
– Кстати, – сказал князь де Каттолика, – вы слышали о его новом подвиге?
– О чьем подвиге?
– Паскаля Бруно.
– А что он сделал?
– Он захватил повозку с деньгами, которая была отправлена князем де Карини в Палермо.
– Мой выкуп! – сказал князь де Патерно. – Черт возьми, как бы король не потребовал с меня денег вторично.
– Успокойтесь, ваше сиятельство, – сказал тот же голос, что уже раз отвечал капитану Альтавилла, – Паскаль Бруно взял лишь три тысячи унций.
– А откуда об этом знаете вы, синьор албанец? – обратился князь де Каттолика к произнесшему последние слова молодому человеку лет двадцати шести – двадцати восьми в костюме Вины[16].
– Я слышал об этом, – небрежно ответил албанец, поигрывая своим ятаганом. – Впрочем, если ваше сиятельство желает знать подробности, то вот этот человек охотно вам о них расскажет.
Тот, на кого показывал албанец, был не кто иной, как наш старый знакомый Паоло Томмази. Верный своему долгу, он, как только приехал, сейчас же явился к графине де Кастельнуово, но не застал ее дома. Когда ему стало известно, что графиня на балу, он сразу же отправился туда и проник в сады князя де Бутера в качестве посланника от вице-короля. В один миг его окружила кольцом громадная толпа и закидала вопросами. Но Паоло Томмази был, как мы уже говорили, человеком храбрым, и запугать его было нелегко. Он начал с того, что отдал письмо князя графине.
– Князь, – сказала Джемма, прочитав полученное послание, – вы и не подозревали, что этот праздник окажется для меня прощальным: вице-король велит мне ехать в Мессину, и я, как послушная верноподданная, отправлюсь в дорогу завтра же. Спасибо, мой друг, – сказала она бригадиру, отдавая ему свой кошелек, – теперь вы можете идти.
Томмази попробовал воспользоваться разрешением графини и удалиться, но это оказалось совершенно невозможно, так как он был окружен со всех сторон. Ему пришлось отступить и остаться. Он подробно описал свою встречу с Паскалем Бруно.
