– Алое перо из крови, что рухнет с неба. Книга Ночных Лилий, что явится миру и, – смотрел Ияри на белявого, – рождение дитя с прозрачной кожей и глазами, полными воды.
– Что… рождение… это что, мое? Я – дурное предзнаменование о конце света?
– Поэтому жрицы хотели убить тебя, и уверен, опасность не миновала.
– Меня хотят убить…
– Ты одно из предзнаменований. Как только явится второе, а затем и третье, никто не сможет защитить тебя. Никто, кроме богов. Ты должен быть готов.
– К чему?
– Спасать свою жизнь!
– Вы сказали книга Ночной Лилии, это что, книга наших жриц?
– Нет, Раман, – перевел взгляд Ияри на глиняную табличку, испачканную, а не украшенную золотом и лазурью. – Они бы этого желали, но книги у них нет. Есть только имена. Уверен, демон или бог шептал моими губами, пока я нарекал их.
– Они хотели убить меня, потому что знали – я знамение. А вы? Почему вы меня спасли?
– Тебя спасла Эрешкигаль, ответив на молитвы матери.
– Но и вы тоже, – опустил он взгляд на старую рану, проткнутой насквозь руки, когда жрицы успели обрушить кинжал над сердцем Рамана. – И что теперь делать? – вернулся Раман к главному.
– Искать книгу Ночных Лилий и беречь Эблу от появления за ее вратами кроваво-алого пера.
Раман уселся на пол. Он то накидывал, то сбрасывал капюшон пока смотрел в лицо Ияри сквозь брыкающееся пламя фитиля круглой лампы, наполненной оливковым маслом.
– Иногда я думаю, – отодвинул лампу Ияри, – что все мы в Эбле прокляты богами. И цари, и служки.
– Что мы сделали не так?
– Не умеем ценить простоту и радость жизни. За то, что хотим всегда еще больше, сколько нам не дай. За то, что верим в предзнаменования, но не верим собственному сердцу.
– Сердцу?
– Верить сердцу важнее любого знания, мой мальчик. Но этому мне не научить тебя.
– Всему можно научить, – не соглашался Раман. – Для этого есть клинопись и зиккураты!
– Клинопись записана по сухой глине, а зиккураты выстроены из песчаника. И то и другое – тленно. И то и другое исчезнет в дюнах, став песком.
– Как исчезнут и тела людей…
– Но не их души.
– Сыновья Афтана дразнили меня сыном демона. Выходит, они правы.
– Ты сам решаешь, кто ты. Человечный демон или демонический человек. Выбирай свой путь. Ты дышишь, как дышит каждый эблаит, как Лилис с Лилус. Такой же, как они, Раман.
– Какой?
– Живой. Пока живой. И чтобы задержаться на земле подольше, на рассвете вы с матерью отплываете по реке Нил в низовья Египта.
