Основной фабулой детективов американского писателя Чарльза Вильямса могло бы послужить изречение "ищите женщину", потому что чаще всего главными героями его произведений являются представительницы слабого пола. Сюжетная линия его романов также непредсказуема и таинственна, как и поведение женщины. Ч. Вильямс — искусный мастер детективного пера, умеющий предугадать ход мысли, перехитрить и удивить читателя.
Это было невероятно.
На борту яхты не было заметно ни малейшего следа борьбы или какой-нибудь болезни, и сам залив уже которую неделю был тих и спокоен, как вода в детской ванночке. Паруса яхты надувал ветерок, румпель был закреплен, и суденышко плавно скользило по зеркальной поверхности воды юго-восточным курсом, направляясь к Юкатанскому проливу. Единственная шлюпка находилась на своем месте, и все было в полном порядке, если не считать, что на яхте не было ни одной живой души.
Яхта была в изобилии снабжена провиантом и водой. Обе койки в каюте были аккуратно заправлены, пол подметен. Пара брезентовых комбинезонов и грубая штормовая матросская роба висели на переборке, а на одной из коек лежал лифчик; соперничая с запахом трюмной воды и соленого морского ветра, в пустующей каюте все еще ощущался аромат духов. Это был даже не запах, а слабый намек на него и его трудно было бы ощутить, если бы он не был здесь так необычен и неуместен.
Стол не был накрыт, но на нем стояли две кружки, одна из них до краев была наполнена кофе. Когда старый боцман с американского танкера "Джозеф X. Феллок", присланный сюда с досмотровой командой, прикоснулся рукой к кофейнику, что стоял тут же на керосиновой печке, он почувствовал, что тот еще хранит тепло. Не более часа тому назад здесь были люди. Боцман подошел к маленькому столику с картами, взял книгу, которая, по его мнению, более всего походила на судовой журнал, и бегло перелистал ее. Несколько мгновений он вчитывался в последнюю запись, задумчиво почесывая рыжую щетину на подбородке, в которой кристалликами морской соли поблескивала седина. За сорок лет, проведенные в море, ему еще ни разу не приходилось встречаться с такой странной записью в судовом журнале:
"… голубизна и этот последний приветливый серебристый отблеск, манящий и влекущий за собой в своем умирании. Он зовет, и зов его непреодолим. Исчезнуть и раствориться в сверкающем экстазе… исчезнуть и раствориться…"
Прежде чем закрыть книгу, боцман заметил нечто, лежавшее между ее страницами. Это был длинный волос, золотистый и слегка вьющийся, несомненно, женский волос. Боцман снова покачал головой.
Сунув книгу под мышку, он захватил с собой черный чемодан, лежащий на койке, и вышел на палубу.
В двух кабельтовых от яхты на фоне красного заката четко вырисовывался силуэт американского танкера. Капитан на мостике нетерпеливо ожидал возвращения досмотровой команды.
"Фрейя, Сан-Хуан, П.-Р." — крупными буквами было выведено на борту яхты, и капитан с любопытством рассматривал эту надпись. Он размышлял о том, что делает эта скорлупка здесь, в самом центре Мексиканского залива, забравшись так далеко на запад от родных берегов, и почему маленькое суденышко из Пуэрто-Рико названо именем нордической богини.
Боцман поднялся на мостик с чемоданом и большой книгой.
— Больна команда? — спросил капитан. — Или вообще мертва?
— Исчезла… — боцман, казалось, сам не верил в то, что говорил. — Просто исчезла, и все…
Он кратко доложил о том, что увидел на яхте.
— Насколько я понимаю, там было двое, — заключил он. — Мужчина и женщина, хотя из дамских тряпок я не обнаружил ничего, кроме купального лифчика. Не более часа назад они еще находились на борту…
— Ладно, — проронил капитан. — Возьмем яхту на буксир, вернемся на нее и как следует осмотрим. А что в судовом журнале?
— Какая-то чертова тарабарщина, — ответил старый боцман и протянул капитану сначала журнал, а затем и чемодан. — По-моему, тут никак не меньше пятидесяти тысяч долларов!
Капитан вытянул губы трубочкой, словно собираясь присвистнуть, раскрыл чемодан и бросил быстрый взгляд на тугие пачки американских банкнот. Он поднял глаза на "Фрейю", где его трудяги матросы крепили буксирный трос, и задумчиво нахмурил брови. Затем раскрыл судовой журнал на том месте, которое указал ему старый боцман, и прочел последнюю запись.
И нахмурился еще сильнее
"…Исчезнуть… и раствориться…"
Только после того, как последний луч солнца погас в зеленоватой воде залива, они прекратили поиски хоть какого-нибудь намека на то, что случилось на борту мертвой яхты.
Капитан приказал штурману ложиться на прежний курс. Ведь они и так уже довольно задержались. Он пересчитал деньги в присутствии двух судовых офицеров и запер их в сейф.
Сумма равнялась восьмидесяти трем тысячам долларов. Затем капитан в одиночестве заперся в каюте и вновь раскрыл судовой журнал.
Оно было жарким, это раннее июньское утро на побережье залива. Баржа лениво покачивалась на воде, пришвартованная к Т-образному причалу возле старого полуразвалившегося дока у западного края фарватера. Мой компаньон Картер отправился в Нью-Орлеан подыскивать клиентов, и я остался на барже в одиночестве.
