– Итак, каковы же факты, обстоятельства и события? – заговорил мистер Мондер, откинувшись назад и наслаждаясь звуком собственного голоса. – Вы, мэм, и вы, сэр, звоните в колокольчик на двери этого особняка. – Тут он пристально посмотрел на дядю Джозефа, как бы говоря: «Я не отказываюсь от этой точки зрения, что дом – это особняк даже на судебном заседании». – Вас впускают. Вы, сэр, утверждаете, что хотите осмотреть особняк – как вы сказали: «Осмотреть дом», но, вы же иностранец, так что мы не удивлены вашей небольшой ошибке такого рода. Вы, мэм, подтверждаете эту просьбу. Что следует далее? Вам показывают особняк. Обычно мы не устраиваем осмотр для незнакомцев, но у нас были определенные причины…
Сара вздрогнула.
– Какие причины? – спросила она, быстро взглянув на дворецкого.
Дядя Джозеф почувствовал, как рука племянницы похолодела и задрожала в его руке.
– Тише, тише! – прошептал он. – Предоставьте мне вести разговор.
В тот же момент миссис Пентрит осторожно потянула мистера Мондера за фалду и шепнула ему, чтобы он был осторожен:
– В письме миссис Фрэнкленд говорится, чтобы она не заподозрила, что мы действуем по приказу.
– Неужели вы воображаете, что я забыл то, что должен помнить? – ответил мистер Мондер, в самом деле забывший о распоряжении госпожи. – Сделайте одолжение, предоставьте мне это дело. – Дворецкий снова посмотрел на Сару. – Какие причины, спросили вы, мэм? Мы говорим теперь о фактах, а не о причинах. И позвольте мне при том просить вас выслушать, что я говорю, и не прерывать меня. Я сказал, что вас, сэр, и вас, мэм, впустили в особняк. Вас проводили к западной лестнице, вам вежливо, даже учтиво, показали столовую, библиотеку и гостиную. В этой гостиной вы, сэр, дозволили себе дерзость. Да, сэр, дерзость. А вы, мэм, вдруг исчезли или, вернее, скрылись. Столкнувшись с подобным поведением – столь беспримерным, столь беспрецедентным и столь необычным, – мы с миссис Пентрит были… – Тут мистер Мондер остановился, впервые не находя слов.
– Поражены, – подсказала миссис Пентрит после некоторого молчания.
– Нет, мэм, ничего подобного! Мы вовсе не были поражены. Мы были удивлены. И что последовало за этим? Что мы с вами слышали, сэр? – Он сурово посмотрел на дядю Джозефа. – И что вы слышали, миссис Пентрит, когда искали отсутствующую даму? Что?
– Крик, – ответила миссис Пентрит.
– Нет, нет, нет, – сказал мистер Мондер, раздраженно постукивая рукой по столу. – Вопль, миссис Пентрит, вопль. И что же означал этот вопль? Девушка! – мистер Мондер неожиданно обратился к Бетси. – Мы изложили все обстоятельства, все странные факты и нуждаемся теперь в вашем объяснении. Будьте добры, выйдете вперед и расскажите нам в присутствии обеих сторон, как вам удалось издать то, что миссис Пентрит называет криком, а я называю воплем. Достаточно простого объяснения. И, девушка, говорите громче. Вы меня поняли? Говорите!
Охваченная смятением из-за публичного и торжественного характера этого обращения, Бетси, начав свое заявление, бессознательно последовала ораторскому примеру мистера Мондера: как можно больше слов и минимум смысла. Выделим же из ее путанной речи несколько фактов.
Во-первых, Бетси как раз снимала крышку с кастрюли, стоявшей на кухонном огне, когда услышала в районе комнаты экономки звук торопливых шагов – в просторечии свидетельница это назвала «топотом чьих-то ног». Во-вторых, выйдя из кухни, Бетси услышала шаги, быстро удаляющиеся по коридору, ведущему в северную часть дома, и, движимая любопытством, последовала за ними на некоторое расстояние. В-третьих, у крутого поворота Бетси остановилась, отчаявшись догнать человека, чьи шаги она слышала, и испытывая чувство страха – свидетельница назвал это «мурашками по всему телу» – при мысли о том, что она одна, и пусть даже среди бела дня, идет в призрачную часть дома. В-четвертых, все еще колеблясь у поворота, Бетси услышала, как открылась дверь, и, подстегиваемая любопытством, сделала несколько шагов вперед, а затем снова остановилась, раздумывая над трудным и страшным вопросом: нормально для привидения, когда оно переходит из одного места в другое, отпирать любую закрытую дверь, которая оказывается на пути, или же, чтобы избежать неприятностей, оно просто проходит сквозь них. В-пятых, после раздумий и нескольких порывов вернуться на кухню, она решила, что у всех привидений издавна принято проходить сквозь двери, а не отпирать их. В-шестых, подкрепленная этим убеждением, она смело подошла к двери, как вдруг услышала громкий звук, похожий на падение тяжелого тела – свидетельница назвала его «грохотом». В-седьмых, этот звук напугал ее до ужаса, у нее сжалось сердце и перехватило дыхание. В-восьмых, когда дыхание восстановилось настолько, чтобы закричать – или завопить, – Бетси закричала – или завопила, – изо всех сил, и побежала обратно в сторону кухни так быстро, как только могли нести ее ноги, с волосами, «стоящими дыбом», и не чувствуя под собой ног.
