— Кто это… — прошептала Нара.
Элай раздраженно мотнул головой, впившись взглядом в изображение.
— Я скорблю вместе с вами о той жертве, что нам пришлось принести. Те храбрые солдаты, брошенные в бой алчными полководцами, погибли не зря. Они стали знаком для всех, что среди подданных империи не должно быть неравенства. Что мы ничуть не лучше народа Волканов или же Ящеров. И даже инсектоиды могут перестать быть нашими врагами. Даже с ними можно найти общий язык и прекратить распрю, длящуюся вечность.
— Это… — догадка ошеломила ее. — Это… Владыка Воннерут Халамер?
Элай коротко кивнул.
— Нам предстоит многому научиться. И мы можем это сделать. Я был в Глубине и теперь знаю больше. Узнаете и вы. Уже сейчас с нами вместе выступают наши новые друзья, что встретили нас как врагов, но одумались. Несколько кораблей «Триумфаторов» и «Карателей» уже присоединились к Длани Свободы.
— Вот и Сепар нашелся, — загадочно произнес Элай. Странные слова. Неуместные.
Человек на экране монитора был так не похож на Стоика. Угловатостью своей, что ли. Серостью. Невзрачностью. Куда уж ему до пышного и брутального императора.
Дальнее родство. Их прадеды были братьями. Посланники Звездного ветра, наследники Лодена. Могучие близнецы Рэйард Первый, которому и достался престол, и Думм, его верный товарищ и соратник. В те времена никто и помыслить не мог о соперничестве в столь знатном роду.
— Нам нет разницы, кто вы, жрец или же простой техник. Нам все равно, рядовой ли вы солдат или же сам боевой лорд. Мы одинаково нуждаемся в каждом, — проникновенно вещал Воннерут. Его глаза… Что-то странное было в его глазах. Что-то чуждое. Страшное. И даже страшнее того приговора, что пришел на ум сам собой.
— Это гражданская война, Элай? — одними губами спросила она, но тот ее не услышал.
— Я высылаю вам координаты места встречи, где мои люди будут рады принять каждого, желающего отвернуться от императора-братоубийцы, каждого желающего сбросить ярмо корыстных Храмов. Каждого, кто оказался в долговой яме и был вынужден продать свое тело мертвецам. Каждого, кто оказался пешкой в игре родов и лишился всего. Каждого, кто просто захотел встать на сторону правды и свободы.
Элай выключил монитор и откинулся на спинку кресла. Его бледность и лихорадка в глазах заставила Нару сжаться от сочувствия. Сколько же ему выпало за последние дни. Бедный…
— Что происходит? — нерешительно спросила она.
Ловсон поднялся на ноги.
— Перевести бортовые системы в полную боевую готовность. Где там связь с кораблями Дракона и Ветродава?! — приказал он гудящему залу. — До них достучались?
— Нет ответа, дор стратег, — крикнул кто-то из радистов. — Визуальный контакт есть, но они не реагируют на наши запросы!
— Что с платформой?
— Нет движения, — через паузу ответили ему.
— Элай! — тихо, но настойчиво повторила Нара. Ей показалось, что скажи она чуть громче его имя — и все офицеры в зале тут же посмотрят на мостик. И все как один спросят: «Что же ты тут делаешь, жрица?».
— Что, Нара? — повернулся Элай. Под глазами набухли черные круги, кожа побледнела, словно истончилась. Сколько тебе осталось, солнце? Клещ ведь убьет тебя. Рано или поздно. А если ты будешь избегать меня — то не доживешь и до следующей недели.
И почему это заботит ее больше, чем новости о восстании Воннерута?
— Что произошло? — повторила она.
— У нас под носом торчала орбитальная платформа, представь? С активированным камуфляжем, — негромко затараторил он. — И из-за этого проклятого камуфляжа мы обнаружили ее только после того, как она выстрелила. Проклятье, сколько же народу погибло! Сколько же людей положили просто так! И как давно она здесь? И кто еще тут может оказаться?
— Успокойся, пожалуйста.
Элай нервно махнул рукой, но тут же осекся и глубоко вдохнул.
— Прости, — выдавил он. — Но мы ведь до сих пор не знаем, как именно разгромили станцию! Те, кого нам удалось спасти, ничего толком не рассказали. Грохот, лязг и срочная эвакуация. И кто знает, может быть, мы давно на прицеле дредноутов Воннерута. Может быть, через пару минут тоже придется спешно бежать к спасательным шлюпкам? Эй, — он отвернулся от нее и крикнул: — Где ваша гребаная связь?
— Лорды не отвечают, дор стратег, — пришел отзыв.
— Проклятье, — процедил Элай. — Пойдем, Нара. Тебе нельзя здесь быть. Как ты себя чувствуешь? И вообще, я же просил не выходить из каюты.
Он остановился на лестнице с мостика и с ожиданием посмотрел на жрицу. Четыре стены, ставшие вдруг камерой, совсем ее не манили, но Нара преодолела себя и покорно подошла к Элаю. Заглянула в его серые усталые глаза:
— Ты плохо выглядишь, Элай. Я бы хотела осмотреть тебя.
— Что? — он не сразу понял намека. Мигнул пару раз, соображая, а затем посветлел лицом и, наконец, улыбнулся: — Позже. Я зайду к тебе. Прошу — не высовывайся из каюты. Мы еще не отловили ту паскуду.
— Элай, — среди общего гомона ее наверняка не было слышно, но голос понизился сам собой. — Это же людей Воннерута мы видели на планете? Да?
Ловсон огладил рукой бородку и хмыкнул:
— Я боюсь, что та тварь из лазарета тоже человек Воннерута.
