«Черный ящик» — устаревший термин, сохранившийся еще со времен зари авиации. Это независимое регистрирующее устройство, копирующее данные с навигационного компьютера и вахтенного журнала, а также сохраняющее записи переговоров на мостике, данные с климатической установки и тому подобное.
Другими словами, это именно то устройство, которое расскажет «Веруксу», что же произошло на «Авроре».
Как я и обещала Лурдес.
Вот же, мать твою. Я раздраженно тру лоб, совершенно позабыв про подшлемник, в результате чего он безнадежно сбивается набок.
— Так. Ладно, — говорю я, пряча обратно волосы. «Черный ящик», по крайней мере, послужит прекрасным свидетельством для нашей заявки по Закону находки. — Кейн, ты за главного в мое отсутствие. Воллер…
— Эй, кэп! — доносится вдруг из интеркома голос Ниса. — Думаю, прежде чем ты отправишься на лайнер, нужно подобрать аварийный буй и отключить его. Он километрах в трех по носу.
— Я могу сделать это, — немедленно отзывается пилот, и снова мне не отделаться от ощущения, что он чересчур услужлив. И от этого становится немного не по себе.
— Зачем? Нис, это же просто чертов сувенир!
Вместо него отвечает Кейн.
— Потому что, если кто-то еще поймает сигнал и решит его проверить, на борту «Авроры» ты ничего не сможешь сделать. — Он вскидывает руку, предупреждая мои возражения. — Знаю, маловероятно, и все же. Других анализаторов, допустим, здесь и нет, но утильщики шныряют повсюду.
Утильщики, которые обычно вооружены до зубов и куда больше озабочены возможностью безнаказан но поживиться, чем соблюдением приличий. С этих станется выпотрошить «Аврору», захватить ЛИНА, чтобы мы не донесли на них, и оставить здесь умирать. Или сразу же перебить нас.
Кейн прав, как бы мне ни хотелось обратного. Потому что если бы он ошибался насчет радиобуя, то мог бы ошибаться и во всем остальном. В том числе насчет нашей вылазки.
— Ладно, — вздыхаю я. — Сначала займемся буем.
Я ожидаю бурю негодования, хотя бы недовольного ворчания, однако после секундной заминки следуют утвердительные отклики. Затем Кейн принимается что-то искать в одном из шкафчиков вдоль стены, а Воллер — не исключаю, впервые в своей жизни — безропотно встает и в натянутом до пояса скафандре отправляется обратно на мостик. Их молчаливое согласие следовало бы считать победой — по крайней мере, никто не стал спорить с капитаном, — вот только с моей стороны это в лучшем случае вынужденная уступка.
— Вот, — говорит механик, протягивая мне черный пластмассовый кейс.
— Плазменный бур? — хмурюсь я. Этим инструментом мы пользуемся довольно редко, если требуется проделать отверстия в корпусе маяка комсети. — Зачем?
— Потому что другого оружия у нас нет, — отвечает Кейн и мрачно поджимает губы.
Я смотрю на него во все глаза.
— Ты думаешь, Воллер…
— Нет-нет, — мотает он головой. — Не Воллер.
— Да там же ни одной живой души не осталось! — Отпихиваю кейс, однако Кейн и не думает уступать.
— Этого мы не знаем. — Он откидывает крышку и вытягивает закрепленный на основании ручки бура ремешок, пристегиваемый к скафандру. — Климатическая система не функционирует в помещениях, которые нам удалось разглядеть, но это не значит, что она не работает повсюду.
— Что, протянула целых двадцать лет? — недоверчиво посмеиваюсь я. — Запасы воды и продовольствия на такой срок не…
— А для одного-двух человек, при тщательно вымеренных нормах? — Поколебавшись, Кейн добавляет: — Да еще с таким запасом протеина, если они совсем отчаялись?
Протеин. Наполненное новым и куда более зловещим смыслом, передо мной встает зрелище вмерзшей в лед отчлененной руки.
— Подобное порой случается, — напоминает Кейн.
Однако история Марса мне прекрасно известна — возможно, даже лучше, чем механику. Трагедия на Феррисе была отнюдь не первой.
— «Дедал», — киваю я.
Около восьмидесяти лет назад одни из первых марсианских колонистов — из состава научной экспедиции под названием «Дедал» — оказались в ловушке, когда из-за стычек развязавшейся первой Корпоративной войны остановились производство и поставки деталей шаттлов, которые требовались и без того испытывавшему трудности НАСА для доставки продовольствия. Несколько неурожаев в примитивных оранжереях «Дедала» неминуемо привели к голоду, а потом НАСА и вовсе потеряло с ними контакт. Когда же годом позже «Сити-Футура» и «Верукс», эти два победителя в том раунде раздувания цен и коррупции в авиакосмической промышленности, наконец-то прибыли на собственных кораблях на станцию… положение там было скверным. Скверным, как в старом добром Джеймстауне, первом поселении англичан в Северной Америке. Большинство колонистов умерли от голода. Несколько выживших ради спасения решились на отчаянные меры и питались всем, что могли найти.
В том числе и бывшими коллегами.
— Сомневаюсь, что здесь до этого дошло, — качаю я головой.
Однако все-таки беру бур и пристегиваю к скафандру. Просто на всякий случай.
