— Составила список работ для Ниса, переписала провиант и снова просмотрела видео с Данливи. Ничего не заметила, но…
— Увидимся через шесть часов, Ковалик. Все будет хорошо, — мягко перебивает меня Кейн.
«Это слишком опасно. Я слишком опасна», — вот что я должна ему сказать. Но не говорю. Может, сон мне поможет. Несколько часов отдыха — и все пройдет.
Ага, конечно.
Я не делила ни с кем жилье с самого интерната «Верукса». А до этого жила в одном модуле только с мамой. После интерната поклялась, что никогда не буду жить с кем-то снова, даже во временной командировке. Но сейчас, ради общей безопасности и благополучия, мне предстоит пойти на жертву.
Лурдес держится позади в паре шагов, пока я миную помеченные двери в поисках номера без двойного креста. Пускай мы и извлекли из кают трупы, в самой идее спать там, где кто-то умер — а чаще всего кого-то убили, — есть нечто глубоко зловещее. Поэтому для жилья подходят только номера, где никого не было.
Дверь легко открывается — после обыска мы с Кейном не запирали люксы, помеченные одним крестом, — и, стоит мне переступить порог, автоматически включается свет, и я немедленно вспоминаю, что это за номер.
— О-о-о! — реагирует Лурдес у меня за спиной.
— Ага, здесь жила актриса, — сообщаю я. — Анна какая-то там.
До отключения гравитации жилище наверняка представляло собой живописный бардак из красивых тканей всех цветов и оттенков, со стразами, кармашками и застежками из настоящей кожи и перьями явно неприродного происхождения. Эффектные творения, для описания которых даже слово «платье» не совсем уместно, были художественно разложены на спинке дивана, развешены на дверях гардеробной и манекене, который в данный момент валяется на боку между диваном и комодом.
Теперь же они превратились в беспорядочные разноцветные груды, эдакие крошечные сверкающие горные хребты на кремовом ковре.
По привычке я почти ожидаю, что Нис назовет полное имя Анны и изложит основные сведения о ней, слушая нас, как он всегда делал на ЛИНА. Однако системщик молчит, и чувство одиночества и изолированности чуточку обостряется.
Лурдес взвизгивает от восторга и проходит в комнату, стараясь не наступать на ткани.
— Ты только посмотри! — ахает она, подхватывая с пола мягкое облачко — платье с длинными рукавами, совершенно прозрачное, бледно-розового цвета и отделанное сущим кружевом из кристалликов. Девушка благоговейно раскладывает его на подлокотнике дивана, касаясь одеяния осторожно и даже нежно. — Какая красотища!
— Ага, — улыбаюсь я. В моде я ничегошеньки не смыслю, поскольку большую часть жизни провела в комбинезонах и экипировке «Верукса», однако восхищение девушки заразительно. — Я так понимаю, это только часть какого-то комплекта, да? — Должно же что-то поддеваться внизу… — В противном случае званые ужины здесь наверняка были очень интересными. — Я приподнимаю брови.
Лурдес осуждающе цокает языком.
— У тебя совершенно нет вкуса!
— Не отрицаю.
Девушка склоняет голову набок и с хитрецой добавляет:
— Если только дело не касается мужчин.
— Так, на этом и закончим, — закатываю я глаза.
Затем двигаюсь в другой конец номера, в спальную зону. По пути щелкаю выключателем в ванной. Хоть и чувствую себя дура дурой, но не могу удержаться и заглядываю в помещение.
Внутри стены сияют безупречной белизной, а старомодное джакузи стоит пустым — в точности, как и во время первого нашего с Кейном осмотра. Тот же набор косметических средств — для макияжа и ухода за волосами, названия некоторых мне совершенно ничего не говорят, — валяется на полу, куда бесчисленные баночки и тюбики попадали после включения гравитации.
Ничего другого я и не ожидала. Совсем.
Корчу себе рожу в зеркале, и отражение над раковиной с золотым смесителем послушно меня передразнивает. И от этого становится немного легче: вселенские законы по-прежнему действуют.
Что еще? Выгляжу хреново. Под глазами темные круги, пряди русых волос прилипли ко лбу и стоят торчком вокруг резинки поспешно стянутого, неоднократно перетянутого и прискорбно короткого конского хвоста.
Тем не менее Кейна все это как будто не волновало.
Рефлекторно качаю головой и краснею.
А потом неторопливо провожу пальцем по крану и рукояткам, таким же золотым. Даже если бы мое состояние было нормальным — что, разумеется, отнюдь не так, — цена вопроса слишком велика, чтобы все-таки цепляться за этот шанс. Как-никак призом будет свобода. Возможность выбирать самой. И то же самое для всех членов моей команды.
Кроме того, у Кейна на Земле есть ребенок — и жизнь, к которой он наверняка захочет вернуться, как только мы получим денежки со своей «находки». Я же о Земле даже думать не желаю.
Покончив с самоанализом, отворачиваюсь от зеркала, и тут до меня доносится смех Лурдес.
— Кэп, я не слышу! — кричит она с другого конца номера. — Что ты сказала?
Нахмурившись, я на мгновение замираю, затем выхожу из ванной. Девушка уже направляется ко мне, с трудом узнаваемая в накинутом пурпурном одеянии. Из-под складок до самого пола только носки ботинок и мелькают, да еще на затылке по-прежнему виднеется золотая цепочка.
