Фойе при нашем приближении к выходу озаряется вспышками, отбрасывающими на матированные стекла дверей целую толпу теней.
Я собираюсь с духом, чтобы не удариться в панику. Столько много…
— Черт побери! — цедит Макс. — Кто-то слил прессе.
Только тогда до меня доходит, что некоторые — а то и все — человекоподобные формы на самом деле живые. Репортеры, надо полагать.
— Транспорт прямо у дверей, — бросает Рид.
— Не поднимайте голову и ничего им не отвечайте, — с досадой инструктирует меня Донован. — Дело всего одной минуты.
Что же они не организовали тайного вывоза? Как-никак это фасад Башни покоя и гармонии! Да любой выходящий отсюда автоматически становится сенсацией, а уж моя-то роль в обнаружении «Авроры» и последующая шумиха в прессе гарантируют повышенный интерес к моей особе. Уж наверняка в здании имеется черный выход.
Однако Макс решительно толкает кресло-коляску прямо к автоматическим дверям, и через мгновение следует сущий взрыв света и шума:
— …ваши комментарии по искам от семей?
— Клэр, вы их убили? — выкрикивает какой-то тип.
— …предполагают, что количество ценностей на борту значительно больше, нежели сообщалось в то время. Можете ли вы подтвердить…
— …расскажите нам о состоянии пассажиров! Смогут ли семьи опознать…
— Как вам удалось спастись?
Этот последний вопрос, заданный по сравнению с остальными удивительно спокойно, вынуждает меня поднять голову, однако автора определить не удается. Портативные лампы камер просто ослепляют.
Прикрываю ладонью глаза, но лиц все равно не разобрать. Кроме одного — Лурдес.
«Не понимаю». Она проводит окровавленными пальцами по щекам.
Я отворачиваюсь.
Макс буквально выдергивает меня из кресла и заталкивает в третий вагончик маглева. Это отдельное купе, и на какое-то время я оказываюсь в полном одиночестве. Впервые за несколько недель. Меня тут же охватывает облегчение, словно плеснули прохладной водой на ожог.
Впрочем, в следующее мгновение журналисты окружают купе с обеих сторон и едва не выдавливают стекла, наседая со своими вопросами и камерами.
В конце концов наш транспорт — состав как минимум из шести вагончиков — отправляется прочь от Башни. Я избегаю выглядывать в окно, пока репортеры не остаются позади. Увы, когда мы приближаемся к электронным воротам штаб-квартиры «Верукса», нас встречает еще больше истошно орущих журналистов.
Похоже, кто-то выдал им не только мой предстоящий отъезд из Башни, но и пункт нашего назначения.
Насколько мне известно, об операции в курсе только сотрудники «Верукса». С какой стати кому-то из них сливать информацию прессе? Подозреваю, мое освобождение, каким бы временным таковое ни являлось, у какой-то части населения непременно вызовет бурную и, надо полагать, негативную реакцию. Уж точно это не поможет корпорации расхлебать заварившуюся пиар-кашу. Разумеется, каша эта некогда досталась им в довесок к приобретенной «Сити-Футуре», но тем не менее.
Мое предположение подтверждается группой примерно из тридцати протестующих возле ворот. С раскрасневшимися от холода лицами они потрясают своими плакатами, в унылом утреннем свете едва ли не пылающими яркими красками. По лозунгам легко отслеживаются как сюжетные линии истории, так и предпочтения протестующих в плане этих самых линий:
Инопланетяне, добро пожаловать на Землю!
Семьи «Авроры» — за правду
Верните их ДОМОЙ!
«Верукс» лжет
Жадность = Смерть
Не убий!
Не совсем уверена насчет двух последних, адресованы ли они ко мне лично или же к «Веруксу», «Сити-Футуре» и всему космо-промышленному комплексу.
Выпади мне возможность пройти через все это снова… Ничего бы этого не произошло. По крайней мере, я бы точно держала рот на замке на борту «Роли», а не выложила свою несвязную и невразумительную историю, едва лишь пришла в сознание и смогла хоть сколько-то внятно говорить. Не то чтобы я тогда ясно соображала, впрочем, чтобы принимать осмысленные решения — обезвоженная, с проломленным черепом да провалами в памяти.
Пришла я в себя в медицинском отсеке «Роли», в изоляции согласно протоколу. Было холодно, ужасно хотелось пить, и я совершенно не помнила, как там оказалась. Меня обнаружили в спасательной капсуле в процессе поисков ЛИНА. Очевидно, «Гинзбург» забил тревогу, когда мы не явились на встречу и пропали из эфира.
Подстегиваемая безотлагательностью, в тогдашнем моем состоянии толком мне и не понятной, я рассказала врачу и капитану «Роли» все, что знала и помнила, — слишком много, но недостаточно.
Моя история достигла Земли раньше меня самой, немедленно породив сотни конспирологических теорий и одну наспех состряпанную докудраму, которую «Верукс» быстро заблокировал.
Когда наш состав протискивается в приоткрытые электронные ворота, я мельком замечаю маленькую девочку, которая почему-то кажется знакомой. Ее держит за руку женщина, выкрикивающая протестные лозунги. Волосы девочки заплетены в две косички, в которых что-то желтеет. Бабочки.
