Зоpич на мгновение перестал чувствовать ту адскую агонию, которая поселилась в каждой клетке его тела. Казалось, ею пропитались даже молекулы воздуха. Из неё состоял его пот, катившийся по вискам, по спине, стекавший со лба на глаза и вызывавший җелание выдрать глазные яблоки,только бы не ощущать, как их разъедает словно вербой. Но всё это отошло на задний план, и серб остолбенел, увидев, как молчавший, казалось, целую вечность Мокану, вдруг оскалился и что-то прорычал…схватившись за свое горло. И не просто схватившись, а вонзив все пять пальцев в него.
Дьявол! Зорич зажмурился, хотя это и стоило ему неимоверных усилий. Просто в какой-то момент померещилось, что сейчас его бывший начальник выдернет собственную гортань. С такой ненавистью он впился в неё когтями. Глаза нейтрала, в котором он на мгновение перестал узнавать Мокану, закатились…и Сер содрогнулся, поняв, что не столько от бoли, сколько от мазохистского наслаждения.
Брееед…Дьявол, что за бред тут творится? Словно попал в свои любимые сюрреалистические фильмы. Вот только реальность оказалась гораздо хуже. Особенно когда ты далеко не главный герой этих фильмов, а кусок дерьма, который ни хрена не может произнести и давится собственными слюнями. Да, Зорич, впервые за долгое время презирал себя. А ведь он думал, что искоренил в себе это чувство насовсем. Думал, что позабыл, каким противным, омерзительным вкусом оно отдается на языке.
Бессилие. Долбаное бессилие. Как же он его ненавидел. Вот только Серафим научился не просто бороться с ним, а убивать. Убивать его жестоко и безжалостно. Душить на корню, чтобы не смела эта дрянь голову свою поднять и ужалить ядом, который низвергал обычно хладнокровного и расчётливого мужчину в состояние унизительного отчаяния, когда хотелось залить в собственную глотку литр настоя вербы,только бы прекратить это всё.
Зорич глаза закрыл,до крови прокусывая губы, чтобы не взвыть от боли. Плевать. Боль – это именно то, что нужно ему сейчас, чтобы напомнить, что живой ещё. А пока жив, будет до последней секунды за свою жизнь вгрызаться.
Даже если понадобится, вгрызться в горло Мокану. Как бы этого ему ни хотелось избежать…
Χотя, судя по тому, что он сейчаc видел, никакого Мокану в этом полусыром подвале не было. Был обезумевший нейтрал, вокруг которого летала аура такой силы, что, казалось, от неё воздух дребезжал. Да, серб думал о том, что, если прислушаться, он услышит это раздражающий гул, похожий на жужжание роя пчёл.
Он ошибается. Он всё неправильно делает. Ему не нужен Морт. Оң дoлжен говорить с Мокану. Что бы этот ублюдок с ним ни сделал…но ему нужен Николас. Иначе можно с легкостью прощаться с жизнью. Впрочем, у серба был один козырь, который он еще не успел использовать. Оставалось надеяться, что Мокану не решит его тупо взломать и всё узнать. Конечно, Серафим задумывался о том, почему до сих пор его сознание не вывернули наизнанку и не просканировали всю нужную информацию. Но oн очень сильно подозревал, что Морт просто получает удовольствие от пытки бывшего помощника,именно поэтому и затягивает процесс.
Зорич дождался, когда Мокану придёт в себя…когда его взгляд с абсолютно белыми глазными яблоками станет осмысленным, а сам мужчина выпрямится как ни в чём ни бывало, слегка нахмурившись и оглядываясь по сторонам. Будто пытаясь понять, где он находится…Чёёёёрт…этот ублюдок и так был тем ещё психом, а вот если он и вправду сошёл с ума, то Зоричу не на что было рассчитывать. Чего уж там…любому, кого Зверь посчитает своим врагом, теперь будет не на что рассчитывать.
– Ниииик…
Получилось. На какую-то долю секунды Сер даже радость испытал, сумев прохрипеть это имя.
– Ник…
Мать вашу, какая же голова тяжелая! Невозможно поднять с груди. Но нужно. Смотреть нужно прямо в глаза собственной смерти,иначе сам себя уважать перестанет. Пусть и страха скрыть не может. А кто бы смог? Когда видишь в том, кого привык считать единственным близким на всём этом долбаном земном шаре, собственную погибель?
Мокану дёрнулся как от удара, имя своё услышав,и Зорич выдохнул. Может,и не всё еще потеряно?
Правда, уже через минуту он простился с этой мыслью, когда кандалы, сомкнутые на запястьях и лодыжках, разжались, и он грудой бесформенных костей свалился на пол. Заорал от животной боли, пронзившей всё тело. А он думал, что хуже не может быть. Всегда может быть хуже. Всегда есть дно, на которое ты ещё не опускался. Даже если превратился в один сплошной пульсирующий сгусток боли, это не означало, что долбаный нейтрал не нашел бы способа заставить прочувствовать все её оттенки на себе.
Ублюдоооооок…Зорич сцепил зубы. Еще немного – и сотрет их в порошок. По хрен. Сотрет. Но смеяться не перестанет. Пусть даже за каждую искривлённую агонией улыбку, больше похожую на уродливый оскал, он получал по обломкам рёбер.
