Ответ на вопрос появился через минуту. Бомж действительно скрылся в одной из палаток, но, не задерживаясь, вышел обратно, неся в руках такую же табуретку, на которой сидел сам. Подойдя к костру, он установил ее рядом со своей, несколько раз с силой вдавив ее ножки в утоптанный снег, чтобы расположить более устойчиво. Все это время Лев Иванович стоял не двигаясь, и только когда бомж вернулся на свое место, он понял, что вот так его только что пригласили побеседовать.
Гуров сел рядом. Бомж вынул из кармана еще одну банку с пивом и протянул ее гостю. Вот уж чего-чего, а выпивать Гуров совсем не хотел. Однако сам жест его приятно удивил.
– Холодно для пива, – попытался он облечь отказ в вежливую форму. – Морозно на улице.
– У огня не холодно, а хорошо, – ответил человек и сунул банку в руки Льва Ивановича. – Это как в бассейне «Москва». Слышали, наверное, о таком. Открытый бассейн, без крыши. Сам ты находишься в теплой воде, а башка на холодном воздухе. И – снежинки летают. Зимним вечером особенно было красиво. Фонари еще. А ты такой плывешь себе. Непередаваемые ощущения.
Лев Иванович открыл банку, на которой было написано «Жигулевское», сделал глоток кисловатого напитка и достал из кармана пачку сигарет. Протянул ее соседу.
– Вот спасибо, – растрогался тот. – А у меня как раз заканчиваются.
– Забирайте.
– Думаете, откажусь? – улыбнулся бомж. – Заберу, но позже. Пока сидим, пусть будет пачка на двоих. Но вы лучше подержите сигареты у себя.
– Познакомимся, раз уж сидим? – предложил Гуров, убирая пачку в карман.
– О, прошу прощения, – испуганно дернулся мужчина. – Конечно. Я Ефим. – Он привстал и протянул руку.
– Лев, – сказал Гуров отвечая на рукопожатие.
– Если хотите, то я буду обращаться к вам по отчеству, – предложил мужчина.
– Если вы не против, то можно по имени, – парировал Гуров. – Как вам удобно.
– Тогда по имени, – согласился Ефим.
Бомж вновь принялся за пиво. Гуров пока не торопился. Можно, конечно, сразу забросать человека вопросами, но есть шанс испортить дело. Нет, надо подождать.
Они сидели спиной к рынку и лицом к проезжей части широкой улицы. На другой стороне дороги высилось здание старого завода по производству цветных телевизоров, давным-давно переделанное под рынок радиотоваров. Но само поселение бездомных было мало-мальски защищено от любопытных глаз грудой бетонных отбойников, сложенных один на другой. Их сильно припорошило снегом, отчего они казались выше. Таким образом, живущие в палаточном городке не особенно сильно привлекали внимание, но с той стороны, откуда появился Гуров, их было видно как на ладони.
Удивительно, но от Ефима ничем не пахло. Несмотря на то что его одежда была несвежей, а сам он вряд ли соблюдал правила гигиены, «аромата свободы» он не источал. А еще Ефим был хорошо воспитан. У него была правильная речь и даже, кажется, неплохо сохранившиеся зубы.
Как бы там ни было, Лев Иванович решил, что знакомство пока что складывается неплохо.
– А что отмечаем? – он показал на банку.
Ефим покосился на свое пиво, отпил и поставил банку на снег рядом с собой.
– А вот теперь можно и покурить, – многозначительно сообщил он.
Гуров вновь достал сигареты и зажигалку. Ефим аккуратно взял сигарету двумя пальцами, а закурив, выдохнул дым в небеса. Это было вводной частью – Ефим готовился выступить.
– Ничего не отмечаем, – наконец произнес он. – Просто жду одного человека. А пока его нет, сижу и смотрю перед собой. Наблюдаю за миром. Изучаю его, так сказать. Все циклично, Лев, все повторяется. Вы и сами, наверное, это замечали. Вон, смотрите, из автобуса женщина в красном вышла.
Он выбросил вперед руку, и Гуров увидел на его запястье наручные часы.
– Сейчас около трех часов. Если точнее, то без пятнадцати три. Автобус иногда запаздывает, иногда, наоборот, прибывает чуть раньше графика, но серьезных сбоев я никогда не замечал. Я наблюдаю за миром, который напротив, не постоянно. Иногда меня здесь не бывает, но чаще всего в это время я здесь. Выработал свой ритуал, который сам же и придумал. Он важен для меня. Без пятнадцати три я должен увидеть автобус, из которого выходит женщина в красном. Тогда я спокоен. Увидел – спокоен. За нее, за водителя автобуса, а потом уже за остальной мир.
«Мать моя, – чуть не поперхнулся Гуров. – Да я с Ницше пиво пью».
– Но этот ритуал у меня не единственный, – продолжил Ефим. – Есть и другие.
– И у меня, – подхватил Гуров. – Я каждое утро чищу зубы.
– Я тоже, – ответил Ефим.
Гуров отхлебнул пива и решил во что бы то ни стало выведать у Ефима что-нибудь интересное. Они познакомились, разговорились, даже выпили вместе – чем не повод задать ему нужные вопросы?
Голыми заскорузлыми пальцами Ефим быстрым движением вынул из сигареты уголек и отбросил его в снег. Окурок сунул в карман. Гуров с интересом наблюдал за этим фокусом.
– Не обожглись? – спросил он. – Огонь все же, наверное, больно.
– Не обжегся. Пальцы давно дубовые. Так о чем вы хотели меня спросить? – повернулся Ефим к Льву Ивановичу.
– Давно вы здесь живете? – спросил Гуров.
– В этом районе?
– Возле рынка.
