– Конечно, нет. СМИ моментально раздули историю до вселенских масштабов. Была написана сотня статей, ситуацию обсуждали на каждом углу. Но все это ни к чему не привело. Все сошло на нет. В стране и без этого была веселуха, если ты помнишь. Одних заказных убийств можно насчитать больше, чем выходных в году. А у нас же кадров тогда катастрофически не хватало. Думаю, дело еще и в этом. Очень много преступлений стало «глухарями».
Но я тебе не рассказывал, чем на самом деле закончился этот цирк. Представь себе Дубко внешне. Невысокий, округлый, с добродушным лицом. Он казался мягкотелым, неспособным на что-то серьезное. ОБХСС, ну и что с него взять? Разве в ОБХСС рискуют жизнью, сидят в засаде, ловят бандитов? Да на них только проверки и инспекции. Именно так и думали. А вот Дубко опроверг это мнение. Он всерьез «заболел» после того итогового судебного заседания, когда при нем бандитов выпустили на волю. Он стал самостоятельно разбираться в произошедшем. Скажу сразу, что мне было не до того дела. Да и не верил я в благополучный исход мероприятия. Кругом коррупция, куда ни ткни. И среди наших тоже немало оборотней было. Но Василь Василич не унимался. Попер против системы в одиночку. Закопался в архивах, поднял на уши судмедэкпертов, стал изучать нераскрытые дела. Помню, вскользь заметил как-то, что с женой испортились отношения. Я уже знал об этом, мне его супруга сама позвонила и в лоб спросила, куда я дел ее прежнего мужа. Она ведь его сутками не видела, а если он и появлялся дома, то ни на кого не обращал внимания. Больше ей некому было это сказать, ведь из всех их знакомых только я с Дубко в одном ведомстве работал. Дружили. А еще дети. Для Дубко они были отдушиной. Да и Валю свою он обожал… Вскоре после этого разговора я заметил, что Вася стал каким-то смирным, что ли. Решил, что все-таки он пересмотрел свое решение добиться справедливости – силы неравные, Лева. Это не трусость, не малодушие, а здравый смысл. Просто он так смело полез на амбразуру, что бесследно для него это пройти не могло. Но дело оказалось гораздо серьезнее, чем казалось. Не сам он решил отступить, а его заставили. Или попросили. Понимай как хочешь. Просто представь, что в своем почтовом ящике ты находишь конверт с посланием, а в нем коротко и ясно написано: «У вас замечательная семья. Советуем побольше уделять времени общению с ней».
– Понятно, – эхом отозвался Гуров. – Мощная угроза.
– Ага. В виде пожелания семейного благополучия. Вот эта анонимка Василия и остановила. Он переживал, и я сказал ему тогда, что могу отдать записку на экспертизу. Он отказался.
– Трудно далось ему это решение, – добавил Гуров. – Себя ломать всегда больно.
– Я предложил приставить к его семье кого-нибудь, потому что членов семьи наверняка «пасли» те, кто подбросил письмо. И именно в почтовый ящик, Гуров! Показали ему таким образом, что знают, где он живет.
– Почему ты мне не рассказывал эту историю раньше? – спросил Гуров.
– Дело прошлое, я уже и забыл. А потом припомнилось, потому что другой причины подставить Дубко я найти не могу. Пусть я ошибаюсь. Пусть! Но проверить эту версию необходимо. Вдруг ноги растут оттуда? Лидера той ОПГ мы ведь так и не нашли.
– И приметы никто не слил?
– Никто. Говорю же: всеобщая амнезия у всех задержанных. Так ничего и не выбили из них.
– А как же Дубко согласился перейти в отделение милиции, на территории которого располагается тот рынок? – удивился Гуров. – Вот ведь рынок рядом. А у тебя уже власть, ты начальник. Можешь снова делами рынка заинтересоваться. Но Дубко так и не стал этого делать. Что произошло?
– Не стал, – вздохнул Орлов. – Ему хватило того письма с угрозами. Не осуждаю его за это. Да и времени много утекло.
Орлов схватился за карман, вытащил из него мобильник, взглянул на дисплей.
– Пора ехать.
– Пора, – согласился Лев Иванович и повернул ключ в замке зажигания. – Озадачил ты меня, конечно.
– И дело о трупе из примерочной у следователя Немцова отняли не просто так, а из-за тебя. Кто-то узнал, что ты к следователю приходил и интересовался. О чем это говорит, Лев Иванович? О том, что где-то до сих пор тлеет огонек. Как ты и предполагал. Помяни мое слово – дело вскоре отправят в список нераскрытых. Предполагаемый убийца скончался, личность жертвы не установлена. О каком дальнейшем расследовании может идти речь?
– Личность жертвы уже установлена, только вот официально не подтверждена, я попозже тебе расскажу обо всем, что узнал, – сказал Гуров, медленно ведя «Форд» к выезду на проезжую часть. – Ты осторожничаешь, Гойда вообще пропал. А я выпиваю с бомжами и мотаюсь по старым адресам, где видели убитую.
– Не болтай, а? – поморщился Орлов. – Игорю Федоровичу сейчас лучше вообще не высовываться. Сам на связь выйдет. А ко мне всегда сможешь обратиться.
– Тогда будет тебе отчет в письменном виде.
Орлов перевел дух, замолчал и уставился в окно. Но надолго его не хватило.
– Значит, ты добыл имя. А почему молчишь?
