В итоге большинство наших оборонных отраслей отстаёт от Запада, но их руководство соглашается признать только отдельные недостатки, а не общее отставание, да и то только тогда, когда не признать их уже невозможно. Причинами же отставания оно верноподданно не интересуется, поскольку вопросы управления научно-техническим прогрессом в общегосударственных масштабах не входят в перечень должностных обязанностей никого из государственных чиновников, видимо, за изключением главы государства. В советский период с этой обязанностью, однако, справлялся только И.В.Сталин [45].
Те специалисты, кто выступал против дезинформации, терпели крах в карьере и под разными благовидными предлогами и прямой открытой подлостью [46] вытеснялись в иные сферы деятельности.
Эта особенность “нашей” системы режима секретности позволяет Западу изпользовать научно-технический и экономический потенциал СССР в своих целях; прежде всего - сворачивая перспективные изследования в СССР, а во-вторых, проводя за наш счёт изследования, на которые своих ресурсов не хватает, с последующим уничтожением в СССР экспериментальной базы и разпылением кадровой.
Есть точка зрения, что одно из последних достижений Запада в этой области - уничтожение 7 апреля 1989 г. АПЛ “Комсомолец”, приговорённой к уничтожению ещё на чертежной доске, путём создания высокой статистической предопределённости возникновения на ней аварийных ситуаций [47].
Управлять, как показано в достаточно общей теории управления, можно структурным и безструктурным способом, т.е. изменяя вероятностные характеристики тех или иных событий. Это позволяет построить и механизм организации диверсий, когда объект уничтожен, а злоумышленников нет или они могут отпереться тем, что действовали на основании руководящих документов. Претензий к разработчикам руководящих документов тоже быть не может, поскольку погиб один объект, а все остальные, созданные по тем же руководящим документам, успешно функционируют, хотя отдельные недостатки есть во всём.
Возня вокруг подъема “Комсомольца” отражает уникальность этой лодки и никак не связана с экологическими мотивами, поскольку никто не вспоминает ни о “Трэшере”, ни о “Скорпионе”, ни о захороненных на дне контейнерах с радиоактивными отходами, ни о потерянном ядерном оружии, ни о стратегическом ракетоносце СССР
[48], тоже весьма странно погибшем в Северной Атлантике незадолго до встречи руководителей СССР и США в Рейкьявике.
Существующая система режима секретности основана изключительно на принципе защиты от несанкционированного доступа к фактологической информации согласно разного рода перечням сведений, не подлежащих оглашению, публикации: в открытой печати, освещению в специальных източниках в закрытой печати, не имеющих установленного грифа, и т.п. Ограничительный гриф - гриф секретности - присваивается информационному източнику в целом. Редко, когда отдельные главы имеют свои ограничительные грифы. Поэтому достаточно часто в одном обширном източнике оказывается под весьма высоким грифом информация всех существующих грифов секретности или информационно с нею связанная (что позволяет возстановить закрытую информацию). Поскольку все перечни закрытых сведений довольно обширны и упомнить их невозможно, то такие информационные източники порождают статистическую предопределённость передачи более закрытой информации при обсуждении более открытой информации, в них содержащейся, просто потому, что система режима секретности возпитывает не культуру обращения с информацией, а культуру игнорирования
Даже беглый взгляд на ставшие доступными закрытые източники США показывает, что в них гриф секретности стоит на каждом листе и кроме того, перед каждым абзацем текста, рисунком и т.п. Это - выражение принципиально иной системы подхода к защите информации от несанкционированных утечек. Такое поабзацное определение грифов ограничения доступа неизбежно ведёт к тому, что при обсуждении и компиляции текстов не произойдёт несанкционированной, статистически предопределённой утечки информации вследствие простой ошибки изполнителя или его вполне возможном (при обилии информации) неведении о степени секретности какого-то частного фрагмента текста.
