С точки зрения теории управления, маразмом является нынешняя деятельность депутатского корпуса: попунктные и поимённые голосования при законотворчестве под концепцию развития общества, о существе которой подавляющее большинство депутатов не имеет ни малейшего понятия в силу отсутствия у них методологической культуры и незнания необходимой прикладной фактологии.
Депутатский корпус должен принимать непосредственное участие в деятельности структур предиктора, формирующих и корректирующих концепцию управления.
После того, как закончена разработка очередной версии концепции управления, единственный вопрос, на который должен дать ответ съезд депутатов или сессия Совета, состоит в том, понятна ли концепция всем депутатам как ЦЕЛОСТНОСТЬ. Если доля отвечающих «да» выше 2/3, то концепцию можно считать приемлемой. Если ниже 2/3, то это означает, что, если депутаты, пройдя свой “детский сад”, не в состоянии понять концепцию управления, то она будет непонятна и основной массе населения страны, что может привести к срыву управления даже при правильной концепции. Но такая ситуация маловероятна при условии, что депутатский корпус принимал сам активное участие в критике прежней и разработке текущей редакции концепции управления. Это же условие изключает необходимость мелочной попунктной калейдоскопичной парламентской говорильни вне целостности концепции, при которой произходит всего лишь одно: потеря быстродействия при разработке и проведении в жизнь управленческого решения, что закономерно выливается в потерю качества управления. Если депутаты облечены доверием и честны перед собой и народом, то концепция управления должна идти в программно-адаптивный модуль без её попунктного жевания и управление должно опираться на целесообразный высоконравственный произвол при минимуме законов. В этом единственный смысл оказания доВЕРИЯ депутатскому корпусу [121].
Переносить на Россию (СССР) парламентский опыт Запада неправомерно, поскольку парламентаризм - просто ширма на директивно-адресной системе масонского мафиозного управления. Кроме того, есть одно различие в мировоззрении: Запад всегда относится с уважением к юридическим формам, поскольку возпринял остатки юридической культуры Римской империи и вырос на этих остатках.
Юридическая чума Россию миновала и основой правления в России (СССР) был и есть произвол. Произвол власти, если он разсматривался народом как нравственно правый, всегда находил поддержку в народе, никогда не интересовавшемся законодательством, а жившем по обычаю и нравственности, в случаях, для которых не было обычая. Произвол власти, который почитали злонравным и безнравственным, находил в народе сопротивление, подчинённое его пониманию целесообразности; сопротивление - столь же далёкое от законодательства, как и вызвавший его произвол власти.
Параллельно с этим само по себе существовало и существует законодательство, подчас весьма совершенное по западным меркам. Так рабочее законодательство России времён Екатерины II было запрещено как крамола к разпространению в парламентской демократической Англии, имевшей более суровое рабочее законодательство. Однако возстание Пугачёва было на Урале, где
В начале ХХ века США признавали также наиболее совершенным рабочее законодательство Николая II, однако США существуют без социальных взрывов (пока), а монархия, давшая наиболее совершенное законодательство, рухнула.
И возстания в армии и на флоте в России в ХIХ - ХХ веках были безъизходной реакцией на безнравственный и злонравный произвол, а не на законодательство; деваться больше некуда было, кроме как бунтовать.
Если бы не было безнравственного и злонравного произвола правящих “элитарных” классов, то никакая агитация не нашла бы поддержки ни на заводах, ни в деревне, ни на “Потёмкине”, ни на “Очакове”, ни в крепости Свеаборг [122]. По этой причине политикам и прочим управленцам в России можно дать один совет: не делать того, что осуждают эпосы её народов; законодательство строить в согласии с эпосами и обычаями и лишнего законодательства не плодить. Чем выше нравственность общества, тем меньше законов ему нужно. Если же будет безнравственный и злонравный произвол власти (в том числе и в законотворчестве), то в законы народ смотреть не будет, а если произвол будет нравственным, то против него никто, кроме мафии всевозможных паразитов, не выступит. Народ не интересует каким образом осуществлено управление, отвечающее его интересам: на основе закона или беззаконно по свободному произволу.
Россия всегда перемалывала злонравие исторически реальной Библии, о творцах которой А.С.Пушкин сказал так:
Писали слишком мудрено:
То есть и хладно и темно, что
Очень стыдно и грешно.
