Точно так же закономерно встаёт такой вопрос: если одна отрасль может забастовкой вырвать себе изменение оптовых цен, фонд зарплаты, то почему завтра не может встать другая, потребляющая продукцию первой, поскольку цены на её продукцию останутся прежними, а разходы этой отрасли возрастут по причине удовлетворения требований бастовавших её поставщиков? Абсурдность всего этого ясна стороннику плановой экономики. Но всё это стало возможным в СССР в результате так называемых “рыночных” реформ. Поэтому “рыночникам” предлагается ответить на вопрос, где в общественном объединении труда возникает прибыль и куда она девается? Обращаться к большинству советских экономистов и политэкономов с этим и другими “рыночными” вопросами безсмысленно, поскольку умы их помрачила тень марксизма-ленинизма [138], а на Западе общая теория управления народным хозяйством - это, скорее, клановое «ноу-хау», а не всеобщее, публикуемое открыто знание - достояние всех, кому оно интересно. У Маркса же ответ на такого рода вопросы не найти.
Дело в том, что реальная функциональная схема продуктообмена в общественном объединении труда, показанная на рис. 2, не может быть за счёт слияния на ней отраслевых блоков приведена к марксистско-ленинской форме (“Капитал”, т. 2, гл. XX):
· I подразделение - производство средств производства;
· II подразделение - производство предметов личного потребления;
· обмен капиталом между ними и переразпределение “прибавочной стоимости”, - поскольку дело “портят” ряд отраслей, обслуживающих оба “подразделения”.
Марксова схема - фикция, вымысел, извращающий возприятие реальности, и вся марксистско-ленинская политэкономия - “изучение” и объяснение процессов в этом вымысле.
В некотором смысле «рынки» сферы (а не средств) производства и сферы потребления существуют, но разделение на I и II подразделения верно лишь с точки зрения ПОТРЕБИТЕЛЯ БЛАГ, далёкого от организации многоотраслевого производства, по мнению которого булки в готовом виде растут на елках. К.Маркс - внук двух раввинов, инвалид правого полушария или участник «жидо-масонского заговора» (или и то, и другое), всю жизнь занимался “изучением” “объективного” процесса, как «булки растут на елке»; описал его в толстых книгах и оставил этот “Капитал” в наследство марксистам, большинство которых тоже принадлежало к тому слою общества, для которого “булки растут на елках”. Ленин и часть его последователей изучали уже “Капитал”, а не реальное производство в конкретном обществе, живя по преданию о «гениальном критически-аналитическом уме» [139] К.Маркса, и разсуждали по его авторитету, а остальные им просто бездумно верили. По этой причине экономика СССР наиболее успешно и развивалась во времена И.В.Сталина, когда МАРКСИЗМ БЫЛ В ТЕОРИИ, А В ПРАКТИКЕ БЫЛА ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ, проводимая в жизнь директивно-адресно по ПРОИЗВОЛУ. Когда же в жизнь стали вторгаться «элементы хозрасчёта», подкреплённые авторитетом инвалидов правого полушария от К.Маркса до Евсея Либермана и нынешних “500-дневников”, то народное хозяйство пошло в разнос. Таким образом, политэкономии в СССР как науки не существует и мы вынуждены разсматривать процессы в общественном объединении труда с точки зрения общей теории управления [140].
Внутри первобытной общины объединение труда было, но рыночных отношений, т.е. торговли, не было. Управление производством и разпределением продукции носило директивно-адресный характер. Не было “законности”, но систему произвольных «табу» знали и соблюдали все.
Торговля возникла в результате межобщинной специализации производства и объединения труда множества специализировавшихся в производстве общин и вела к изменению качества жизни внутри каждой общины, поскольку излишки своей продукции (или то, чем можно поступиться во имя высших интересов общины) обменивались на продукт производства иных общин, выставляемый на продажу, изходя из тех же соображений.
Основанием для торговли
