– У меня тоже есть новость, хотя, боюсь, не слишком хорошая, – сообщил Барак. – Выяснилось, что еще три свидетеля намерены дать на суде показания против Болейна.
– Да, нам об этом уже известно, – кивнул я. – Олдермен Гэвин Рейнольдс и его внуки Джеральд и Барнабас. Все трое заявят под присягой, что Джон Болейн обладал вспыльчивым нравом и был склонен к вспышкам ярости.
– Возможно, Рейнольдс припомнит, что дочь жаловалась на мужа, силой принуждавшего ее к выполнению супружеских обязанностей, – заметил Николас. – Это, конечно, не является преступлением, однако тоже льет воду на мельницу обвинения.
Повернув голову, я увидел, что к нам приближаются Эдвард и Джозефина. Они шли через лужайку, держась за руки. Какой-то мужчина, сидевший за столом, помахал Эдварду, тот подошел и пожал ему руку. Когда супруги приблизились к нам, я заметил, что оба слегка смущаются, в особенности Джозефина; по всей видимости, им не часто доводилось бывать в тавернах. Я познакомил Браунов с Тоби, и они уселись за стол.
– Как поживает маленькая Мышка? – спросил я.
– Последние два дня немного капризничает, – с усталой улыбкой ответила Джозефина. – Одна из наших соседок согласилась присмотреть за ней.
На память мне пришли слова Джозефины о том, что большинство детей у них во дворе не доживают до двух лет. У меня никогда не было сомнений, что моя бывшая служанка станет превосходной матерью. Можно было только пожалеть, что постоянный страх за жизнь ребенка отравляет ей радость материнства.
– Рад видеть вас обоих, – улыбнулся я.
– Взаимно, – откликнулся Эдвард. – Вы с мастером Николасом были у нас на свадьбе, вы позволили Джозефине уехать со мной в Норидж. – Сегодня он держался куда дружелюбнее и приветливее, чем в прошлый раз. – Вы тоже служите у мастера Шардлейка? – обратился он к Тоби.
– В настоящий момент – да. Вообще-то, я живу в Норидже.
– Тоби – непревзойденный мастер по части розыска нужных людей, – сообщил я. – Именно благодаря ему я сумел встретиться с вами.
– Он отыскал даже родственников Грейс Боун, – напомнил Николас.
– Подобные поиски – весьма увлекательное занятие, – признался Локвуд.
Я пристально поглядел на него, слегка задетый его легкомысленным тоном.
«По всей видимости, наше расследование для этого молодого человека – не более чем развлечение, позволяющее забыть о скучных буднях», – пришло мне на ум.
– Вы говорите о Питере Боуне и его сестрах? – уточнила Джозефина. – Мы были с ними знакомы, когда жили на Пит-стрит.
– Вот как? – удивился я.
– Мир нориджских ткачей достаточно тесен, – пожала плечами Джозефина. – Время от времени я пряла шерсть для Питера Боуна. Его сестер знала вся округа. Их звали Грейс и Мерси.
– Да уж, девицы хоть куда! – усмехнулся Эдвард. – Пара развеселых пышечек, любительниц сальных шуток и острых словечек. Помню, красавицы вечно хохотали так, что стены тряслись. Волосы у обеих были черные как смоль, а языки работали без умолку. Может, поэтому ни одна из них не вышла замуж. После того как мы переехали в свою нынешнюю халупу, мы их больше не видели.
– Увы, нынешней весной они обе умерли от легочной лихорадки, – сообщил я.
– Печальная новость, – вздохнула Джозефина. – Упокой Господь их души.
– Да, минувшей зимой и весной умерло немало бедняков, – заметил Тоби. – Пока купцы и землевладельцы грелись в своих добротных домах у жарких очагов, горемыки, не имевшие ни вязанки хвороста, ни куска хлеба, дохли как мухи. Надеюсь, члены комиссии Хейлза и друзья лорда-протектора, сторонники государства общего блага, сделают жизнь в нашей стране более справедливой.
– Уж эти мне сторонники общего блага, – буркнул Эдвард Браун. – Они много болтают о справедливости и благоденствии, но беднякам вроде нас от подобных разговоров мало толку. Нет, эти игры пригодны только для джентльменов. А протектора если что и заботит, так только война в Шотландии.
Повисла неловкая тишина.
– Я слышал в суде, что леди Мария отказалась использовать новую «Книгу общих молитв», – нарушил молчание Барак. – В ее домовой церкви, в Кеннингхолле, службы по-прежнему проводятся на латыни. Там полно статуй, икон, а во время мессы курят ладан. Похоже, старшая дочь Генриха ищет проблем на свою голову.
– Не думаю, что ей стоит опасаться серьезных неприятностей, – возразил я. – Как-никак леди Мария – наследница престола. Протектор изо всех сил пытается заручиться ее дружеским расположением. А ее кузен – император Священной Римской империи, с которым Сомерсет вынужден поддерживать хорошие отношения. Особенно сейчас, когда Франция стала союзницей Шотландии.
– В этой проклятой войне нет ни малейшего смысла, – проворчал Барак. – Кажется, это понимают все, кроме протектора.
