Мы втроем что есть мочи принялись барабанить в дверь.
Ответа не последовало. Мы продолжали стучать. Наконец за дверью раздались шаги, и испуганный женский голос спросил:
– Что вам нужно?
– Откройте немедленно! – приказал я, стараясь говорить сурово и властно. – Мы – законники и пришли сюда по неотложному делу!
Служанка молчала.
– Если не откроете по-хорошему, мы выломаем дверь! – рявкнул Барак.
До нас донесся звук поворачиваемого в замке ключа, и дверь приоткрылась. Женщина средних лет, помертвев от страха, смотрела на наши с Николасом черные мантии и на нож, торчавший в искусственной руке Барака.
– Ваше имя? – резко бросил я.
– Лаура Джордан, сэр, – пробормотала она, сделав реверанс. – Я здешняя домоправительница. Эконома у нас сейчас нет.
– Мы должны срочно поговорить с мастером Гэвином Рейнольдсом.
– Он на верхнем этаже, вместе с хозяйкой, – дрожащим голосом сообщила женщина. – Смотрит из окна, как по улицам везут отрубленные руки и головы мятежников.
«Занятие вполне в его характере», – усмехнулся я про себя, а вслух приказал:
– Отведите нас к нему.
Вслед за домоправительницей мы пересекли внутренний двор, вошли в особняк и поднялись по лестнице на три пролета. Двери всех комнат, мимо которых мы проходили, были плотно закрыты, за исключением одной, на верхнем этаже. Она вела в просторную комнату, как видно служившую хозяину кабинетом: там стояли письменный стол, заваленный бумагами, и несколько удобных стульев. Гэвин Рейнольдс сидел у окна, устремив взгляд на улицу. Джейн, с ног до головы одетая в черное – выделялись только белые повязки на руках, – сидела, по своему обыкновению, в дальнем, самом темном углу. Происходящего на улице она не видела, но зато слышала комментарии, которыми ее супруг сопровождал захватывающее зрелище.
– О, впереди едут верховые солдаты, вооруженные алебардами. В случае чего они мигом усмирят чернь.
С улицы доносились цоканье копыт и скрип тележных колес.
– Теперь везут трупы четвертованных негодяев! – радостно возвысил голос Рейнольдс. – Отрубленные головы сверху, и у всех разинут рот! Надеюсь, перед смертью они хорошенько помучились! – Он зашелся жутким лающим смехом. – Иди сюда, женщина, посмотри, что сталось с канальями, убившими твоего внука!
Повернувшись, старикан увидел нас, и лицо его побагровело.
– Богом клянусь, я надеялся, что все вы уже жаритесь на адских сковородках, – произнес он неожиданно спокойным тоном. – Лаура Джордан, какого черта ты впустила этих шельмецов?
– Они представились законниками, сказали, что у них к вам неотложное дело, – пролепетала домоправительница. – Грозились выломать дверь, если я не открою.
– Вот как? А теперь я откажу тебе от места! Будешь знать, как пускать в дом всякий сброд! Убирайся!
Злополучная миссис Джордан удалилась со слезами на глазах. Джейн Рейнольдс, притаившаяся в своем углу, оставалась безмолвной как тень.
– Что вам еще от меня нужно? – процедил Гэвин, буравя нас злобным взглядом. – Я слышал, что этого подонка, моего бывшего зятя, снова заключили под стражу.
– Мастер Рейнольдс, мы пришли, дабы арестовать вас за убийство вашей дочери Эдит Болейн, – отчеканил я, глядя ему прямо в лицо.
– Вы что, тронулись умом? – взревел Рейнольдс, однако в голосе его послышалась дрожь.
Джейн резко вскинула голову и устремила на мужа взгляд, внезапно переставший быть тусклым.
– Нам известно все, что произошло с вашей дочерью. Мы знаем, что она, оставив мужа, выдала себя за сестру своей бывшей горничной Грейс Боун. В доме Грейс и ее брата миссис Болейн счастливо и спокойно прожила девять лет. Согласно показаниям Питера Боуна, этой весной нужда заставила Эдит обратиться за помощью к леди Елизавете, а когда попытка эта оказалась безуспешной, попросить денег у вас.
– О! – выдохнула Джейн так громко, что все мы обернулись к ней. Лицо пожилой дамы выражало крайнюю степень ужаса и отвращения. – Этой весной сюда пришло письмо, – едва слышно прошептала она. – Воувелл не дал мне толком взглянуть на него, но я узнала почерк Эдит. Ты твердил, Гэвин, что это глупости, но я узнала руку дочери.
Рейнольдс, тяжело опираясь на палку, сделал шаг по направлению к жене. Как я и рассчитывал, он начал выходить из себя.
– Да, твоя драгоценная доченька девять лет сожительствовала с другой распутницей! – заорал он. – Представляю, какие пакости вытворяла эта парочка, причем наверняка на глазах братца! Она – жалкая извращенка, не способная быть ни женой, ни матерью. Таким не место на земле. Эдит заслужила свой конец!
Джейн подалась назад и прижалась к стене так резко, что один из старинных фамильных портретов сорвался и упал на пол; рама разлетелась на множество кусков.
– Что ты натворила, старая карга! – заверещал Рейнольдс; похоже, он окончательно слетел с катушек и оказался во власти безумия.
