— Я, кстати, и сам не прочь прогуляться до нужника. Да и поесть не помешало бы. У них здесь подают какую-нибудь еду?
— Да, вполне приличную похлебку.
— Надо будет заказать.
Я встал, хотя спине моей этого явно не хотелось, и двинулся в дальний конец сада, к деревянному сарайчику, над входом в который горел фонарь.
— Николас! — окликнул я, подойдя поближе. — Ты здесь?
Ответа не последовало. Я рывком распахнул дверь и тут же подался назад. Николас лежал ничком на загаженном полу, у самой выгребной ямы, над которой была перекинута укрепленная на двух кирпичах перекладина. Я схватил фонарь и осветил молодого человека. На разбитом затылке темнела кровь. Опустившись на корточки, я нащупал пульс на его шее, — к счастью, под пальцами ощущалось слабое биение. К спине Николаса была приколота какая-то записка. В свете фонаря я разобрал надпись, выведенную корявыми буквами: «СМЕРТЬ ДЖЕНТЛЬМЕНАМ».
Николас застонал и пошевелился. Я помог ему сесть и заорал во всю глотку, призывая на помощь Барака. Через несколько минут тот примчался в сопровождении нескольких посетителей таверны. К этому времени Николас, к великому моему облегчению, пришел в себя и затряс головой.
— Что произошло? — спросил я.
— Не знаю. Стоило мне сюда войти, как кто-то огрел меня по затылку. — Рука его потянулась к кошельку. — Деньги на месте, — с удивлением пробормотал он.
Джек, наклонившись, внимательно осмотрел голову пострадавшего.
— Рана неглубокая, — сообщил он. — Много крови, но никакого серьезного вреда. Судя по всему, ни убивать, ни грабить тебя они не собирались. Унизить джентльмена — вот их единственная цель. Ты никого не видел?
— Нет. Но мне кажется, их было несколько.
— Наверняка работа тех чертовых лодочников.
— Думаю, ты прав, — кивнул я. — Они хотели отомстить.
— За что? — сердито буркнул Николас. — Они первыми начали к нам цепляться.
— Возможно, за то, что ты назвал их невежами, — предположил Барак. — То есть подчеркнул их принадлежность к низшему классу. Такого рода оскорбления здесь не сходят с рук.
— Они оскорбили нас еще хуже, и без всякой на то причины, — напомнил я. — Давайте выйдем уже из этого вонючего сарая.
Под огнем множества любопытных взглядов мы помогли Николасу выйти на свежий воздух и усадили его на скамью. Он несколько раз моргнул и снова затряс головой.
— У него здорово кружится башка, — захохотал кто-то из зрителей.
— И вся его красивая одежда теперь в дерьме.
Надо признать, наблюдение было верным; от одежды бедняги Николаса исходила жуткая вонь. К нам подошел запыхавшийся хозяин таверны.
— Что здесь произошло? — спросил он, обращаясь к Бараку, своему постояльцу.
— На моего друга напали, когда ему приспичило заглянуть в нужник.
— Его ограбили?
— Нет, только ударили по голове.
Я протянул трактирщику записку, пришпиленную к спине Овертона:
— Вот что они оставили. За соседним столом сидели какие-то лодочники, все время пытавшиеся завязать ссору. Думаю, это они напали на моего помощника.
— Он сам сказал, что никого не видел, — раздался чей-то злобный голос. — Или джентльменам можно возводить на простых людей напраслину?
— И зачем они только вообще к нам приперлись, спрашивается? — подхватил кто-то еще. — Сидели бы в своем Лондоне.
По небольшой толпе прошел одобрительный ропот. Хозяин таверны отвел нас в сторону и произнес, понизив голос:
— Среди наших завсегдатаев много лодочников и рыбаков. Я очень сожалею о случившемся, сэр, но умоляю вас: не разбрасывайтесь здесь подобными обвинениями. Иначе нам не миновать крупных неприятностей. Сообщите обо всем констеблю, если считаете нужным. Но я очень сомневаюсь, что от этого будет хоть какой-то толк. Ведь нападение произошло без свидетелей.
Догадавшись, что оскорбившие нас рыбаки являются постоянными клиентами заведения, я метнул в собеседника суровый взгляд. Однако Барак, оглядев толпу, сказал мне почти шепотом:
— Думаю, вам с Николасом стоит побыстрее унести отсюда ноги.
— А ты?
— За меня не волнуйтесь. Меня можно принять за джентльмена, лишь когда я нахожусь в вашем блистательном обществе.
Трактирщик едва сдержал вздох облегчения.
— Я пошлю двух мальчишек с фонарями проводить вас до самого дома, — пообещал он. — Где вы остановились?
— В «Девичьей голове».
Хозяин таверны обернулся к зевакам:
— Ничего особенного не произошло. Все живы и здоровы. Возвращайтесь к своей выпивке, парни.
Зрители, поняв, что представление окончено, поплелись к своим столам.
— Ты можешь идти? — обратился я к Николасу.
— А что мне остается делать? — пожал он плечами. — Господи Исусе, мне нужно вымыться как можно скорее.
Глянув на людей, сидевших за столами, я получил в ответ несколько недоброжелательных взглядов. Тут, к моей радости, появился трактирщик в сопровождении двух дюжих юнцов, державших в руках факелы.
