— Из ваших показаний явствует, что в тот вечер, когда было совершено убийство, вы провели два часа в своем кабинете, просматривая документы. Да, именно два часа, с девяти до одиннадцати. Приходится только сожалеть, что в это время вас никто не видел — ни ваша жена, ни слуги.
— Мне нужно было поработать в тишине. И я попросил Изабеллу проследить, чтобы меня никто не беспокоил.
— А какие именно документы вы просматривали?
— Старинные купчие и прочее в этом роде. Я знал, что Вайтерингтон намерен обратиться в суд, и собирался нанять адвоката. Но прежде необходимо было хорошенько изучить все бумаги самому.
До этого момента Болейн говорил только правду, в чем у меня не было ни малейших сомнений. Теперь он начал лгать, и поведение его сразу изменилось. Он избегал встречаться со мной взглядом и беспокойно ерзал на табурете.
— Дело в том, что все эти документы находятся у меня, — негромко сообщил я. — Мы обнаружили их в вашем лондонском доме.
Болейн резко вскинул голову.
— Да, я отвез некоторые бумаги в Лондон, — заявил он после недолгого замешательства. — Как я уже сказал, хотел нанять адвоката. Теперь я отчетливо вспомнил: в тот вечер я просматривал старые приходно-расходные книги, расписки от арендаторов и тому подобное.
Он явно лгал, однако я решил до поры до времени оставить всякие попытки вывести его на чистую воду. Прежде следовало побывать в Бриквелле, предоставив Болейну возможность хорошенько подумать.
— Понятно, — кивнул я, намеренно придав своему голосу оттенок сомнения. — Боюсь, мы слишком утомили вас, мастер Болейн. В самом скором времени мы вновь посетим вас. Но полагаю, завтра нам необходимо съездить в Бриквелл. Попробую побеседовать с мастером Вайтерингтоном.
— Не уверен, что этот старый дикарь согласится встретиться с вами, — пожал плечами Джон. В следующее мгновение неприязненное выражение его лица сменилось умоляющим. — Вы ведь не откажетесь передать Изабелле, что я люблю ее? Что я думаю о ней дни и ночи? Да, еще поблагодарите ее за то, что она присылает мне еду. Хотя добрую половину всей снеди забирают тюремщики, будь они трижды прокляты.
— Непременно все передам вашей жене.
— Во время своего прошлого визита Тоби сказал, что леди Елизавета проявила ко мне интерес, — почти шепотом произнес Болейн. — Это правда?
— Правда.
— Это она вас наняла?
— Она хочет, чтобы справедливость восторжествовала. Но прошу вас, держите это в тайне.
— Можете не сомневаться, я умею держать рот на замке.
Я поднялся с табурета со всей возможной осторожностью, но все же спина моя жалобно затрещала. Тоби ударил кулаком в дверь, призывая тюремщика, который незамедлительно выпустил нас. После холодной, промозглой атмосферы замка приятно было вновь оказаться на свежем воздухе и ощутить тепло солнечных лучей. Несколько минут мы постояли на холме, озирая раскинувшийся внизу город. Никогда прежде я не видел такого количества церковных шпилей одновременно.
— Ну, что скажете? — обратился я к своим спутникам. — Какое впечатление на вас произвел Болейн?
— Он явно кривит душой, рассказывая, чем занимался в вечер убийства, — заявил Николас.
— Несомненно. Нам следует выяснить причины этого.
— Подобная ложь наталкивает на мысль, что он таки имеет отношение к убийству, — заметил Тоби.
— Это вполне возможно, — кивнул я. — Не сомневаюсь, Джон Болейн подвержен приступам ярости. Но вот настолько ли он жесток, чтобы совершить чудовищное надругательство над трупом, это другой вопрос. Из его рассказа о драке в Бриквелле можно сделать вывод, что он суров и безжалостен. Тем не менее порой он производит впечатление человека слабого и неуверенного в себе. Боится, что арендаторы привлекут его к суду, опасается происков Вайтерингтона. Но как бы то ни было, в самом главном вопросе Болейн лжет. И мы должны понять почему. А еще нам необходимо отыскать Грязнулю Скамблера.
— Никогда прежде не был в тюрьме, — содрогнувшись, признался Николас. — Тоскливое местечко.
— Прежде вы не занимались уголовными делами? — осведомился Тоби.
— В основном мы специализируемся на земельной собственности, — пояснил я. — Впрочем, у меня самого имеется изрядный опыт посещения тюрем.
«И не только в качестве адвоката», — добавил я про себя. Два раза я попадал в Тауэр в качестве арестанта. Правда, оба раза заключение длилось недолго.
Я поднял голову. Солнце стояло почти в зените.
— Ну а теперь идем в ратушу, — скомандовал я. — Нас ждет встреча с коронером.
Проповедник, витийствовавший на рыночной площади, уже ушел. Я заметил одного из подростков, изводивших Скамблера. Что касается злосчастного Грязнули, то его и след простыл.
Мы направились к ратуше, трехэтажному зданию впечатляющих размеров. У дверей стояло двое стражников в ливреях. Я заметил, что кремниевые плиты, которыми были облицованы стены, покрывают многочисленные зазубрины; в швах раствора, скрепляющего плиты, торчали мелкие осколки. Я уже собирался провести по стене пальцами, но Тоби, заметив мое намерение, предостерег:
— Осторожно: пораните руки.
