– Вы действительно что-то почувствовали, Джонни? – спросила она.
– Да.
– Вы просто отключились на мгновение. Наверное, из-за неправильного питания. Посмотрите, какой вы худой, Джонни. Это могла быть галлюцинация, верно?
– Едва ли.
Вдалеке снова послышались раскаты грома.
– Но я очень рада, что Чак дома. Я не верю в астрологию, хиромантию, ясновидение и все такое… но я рада, что он дома. Он – наш единственный ребенок… Вы наверняка думаете, что ребенком его вряд ли кто-то сейчас назовет, но я хорошо помню Чака в коротких штанишках на карусели в городском парке. Отлично помню. И так приятно быть рядом, когда он прощается с детством.
– Чудесно, что вы так думаете.
Слова Шелли так тронули Джонни, что на глаза навернулись слезы. В последние шесть-семь месяцев ему было трудно сдерживать эмоции.
– Вы очень помогли Чаку. Я говорю не только о чтении, а вообще…
– Я привязался к нему.
– Да, я знаю.
Роджер вернулся с доской для криббиджа и транзисторным приемником, настроенным на местную радиостанцию. Передавали классическую музыку.
– Небольшое противоядие от Элтона Джона, «Аэросмит», «Фогхэт» и иже с ними, – сказал он. – По доллару за партию, Джонни?
– Годится.
Роджер сел, потирая руки.
– Домой вы вернетесь нищим, Джонни.
За криббиджем время летело быстро. Между партиями один из них спускался вниз, чтобы удостовериться, не устроены ли пляски на бильярдном столе и не уединилась ли какая-нибудь парочка в укромное место, где никто не мешает предаться любви.
– Я сделаю все от меня зависящее, чтобы этой ночью никто в моем доме не забеременел! – рассмеялся Роджер.
Шелли отправилась в гостиную с книгой. Каждый час музыка прерывалась на выпуск новостей, и Джонни отвлекался и слушал. Но о «Кэти» в Сомерсворте ничего не сообщалось ни в восемь, ни в девять, ни в десять.
Прослушав десятичасовые новости, Роджер осведомился:
– Не пора ли вам подкорректировать ваше предсказание, Джонни?
– Нет!
Бюро прогноза погоды обещало отдельные грозы, которые должны прекратиться к полуночи.
От характерного уханья баса «Гарри Кейси и Саншайн Бэнд» пол под ногами подрагивал.
– Становится шумно, – заметил Джонни.
– Да пусть их! – махнул рукой Роджер. – Они уже здорово напились. Спайдер Пармело отключился и валяется в углу, а на него водрузили поднос с пивом. Представляю, как с утра у них будет трещать голова. Помню, на моем выпускном вечере…
– Мы прерываем передачу для срочного сообщения службы новостей, – сказал диктор по радио.
Джонни, тасовавший колоду, выронил карты.
– Спокойнее, наверное, что-то новое о похищении во Флориде…
– Не думаю, – возразил Джонни.
Диктор продолжал:
– Судя по всему, самый крупный за всю историю Нью-Хэмпшира пожар в пограничном городке Сомерсворт уже унес жизни почти восьмидесяти молодых людей. Пожар произошел в ресторанном комплексе «Кэти» в самый разгар вечеринки, на которой выпускники отмечали окончание школы. По словам начальника пожарной службы Сомерсворта, нет никаких оснований подозревать поджог: скорее всего пожар вызван ударом молнии.
Белый как мел Роджер Четсворт застыл на стуле, уставившись в какую-то точку поверх головы Джонни. Снизу доносились обрывки разговоров и смех, сквозь которые прорывалась песня Брюса Спрингстина.
В комнату вошла Шелли. Бросив взгляд на мужа и на Джонни, она спросила:
– Что случилось?
– Тихо! – крикнул Роджер.
– …огонь еще бушует, и, по словам Хоуви, окончательное число погибших будет известно не раньше утра. Более тридцати человек, в основном выпускников Даремской старшей школы, отправили в больницы окрестных городов для оказания им помощи. Около сорока человек – тоже выпускников школы – сумели выбраться через маленькие окна туалетов в вестибюле, но остальные, похоже, оказались в западне, устроив давку возле дверей…
– Это – «Кэти»?! – взвизгнула Шелли Четсворт. – Тот ресторан?
– Тот самый, – подтвердил Роджер с пугающим спокойствием.
Крик Шелли услышали внизу, и в наступившей тишине послышался топот ног на лестнице. Дверь на кухню распахнулась. Вбежал Чак, ища глазами мать.
– Мам? Что случилось?
– Похоже, мы обязаны вам жизнью сына, – произнес Роджер тем же бесстрастным тоном. Джонни никогда не видел такой смертельной бледности. Роджер походил на ожившую восковую фигуру.
– Он сгорел? – опешил Чак. За ним сгрудились другие ребята и испуганно зашептались. – Как он мог сгореть?
Никто не ответил, и вдруг где-то за спиной Чака раздался истерический крик Пэтти Строн:
– Это он во всем виноват! Это все из-за него! Это он вызвал пожар своими мыслями. Совсем как в книге «Кэрри». Убийца! Убийца! Ты…
– Молчать! – взревел Роджер, повернувшись к ней.
Пэтти разрыдалась.
– Он сгорел? – повторил Чак, будто спрашивая себя, правильно ли он все понял.
– Роджер? – прошептала Шелли. – Родж? Милый!
С лестницы и из зала внизу слышались невнятные голоса, похожие на шелест листьев. Музыку выключили. Голоса стали громче.