– Ты спросил мое мнение, и я скажу его. – Он чувствовал, как голову сжимает пульсирующая боль. – Я думаю, что ты – упырь, наживающийся на людских страданиях. И работать тебе нужно только с нечистотами. Твоей матери следовало умереть от рака на второй день после того, как она зачала тебя. Если ад действительно существует, надеюсь, ты будешь гореть в нем вечно!
– Не смей так разговаривать со мной! – завизжал Дис. – Псих ненормальный! И забудь! Забудь обо всем, что я предлагал, сукин ты сын! Ты упустил свой шанс! И даже не думай, что сможешь приползти за прощением…
– И от слов твоих смердит! – Джонни поднялся, увлекая за собой Диса, и начал трясти его. Тот бормотал что-то невразумительное.
Джонни пинком спустил Диса с лестницы. Тот растянулся в пыли. Поднявшись, он злобно сказал:
– Тебя надо сдать в полицию. Может, я так и сделаю.
– Делай что хочешь, – ответил Джонни. – Но в наших краях полиция не очень-то привечает непрошеных гостей.
– Ты еще очень пожалеешь об этом, – говорил Дис, направляясь к машине. – Три миллиона читателей! И это не пустые слова. Когда мы с тобой разделаемся, никто в Америке тебе не поверит, даже если ты предскажешь наступление весны после зимы. Никто не поверит, даже если ты заявишь, что чемпионат страны по бейсболу стартует в октябре. Тебе не поверят, даже если… если… – Дис запнулся, не находя слов от бешенства.
– Вон отсюда, подонок! – закричал Джонни.
– И попрощайся с книгой! Тебя поднимут на смех во всех издательствах Нью-Йорка! Когда я разделаюсь с тобой, к тебе не притронутся даже те, кому все равно, что читать на ночь! На таких, как ты, есть управа, и ты узнаешь это на своей шкуре! Мы…
– Пожалуй, я схожу за ружьем и пристрелю незваного гостя, – заметил Джонни.
Дис ретировался к машине, выкрикивая проклятия. Джонни молча наблюдал за ним с крыльца. Боль отдавалась у него в висках. Дис забрался в машину, двигатель взревел, и колеса, взвизгнув, подняли клубы пыли. Машина вильнула и сбила чурбак, на котором кололи дрова. Несмотря на головную боль, Джонни ухмыльнулся. Вернуть чурбак на место куда проще, чем объяснить в прокатной фирме, откуда на бампере «форда» взялась вмятина.
Солнце снова блеснуло на хромированных частях автомобиля, из-под колес которого разлетался гравий. Джонни опустился в кресло-качалку и, обхватив голову руками, стал дожидаться, пока успокоится боль.
Внизу, за окном, по главной улице Риджуэя, штат Нью-Хэмпшир, неслись машины. На стенах кабинета на третьем этаже, обшитых деревянными панелями, висели репродукции картин Фредерика Ремингтона с изображениями Дикого Запада и фотографии банкира, запечатленного на местных торжествах. В прозрачный куб на столе была вмонтирована фотография его жены и сына.
– Я собираюсь баллотироваться в палату представителей на выборах в будущем году, – повторил Грег Стилсон. На нем были брюки цвета хаки, голубая рубашка с закатанными рукавами и черный галстук с синим рисунком. В кабинете банкира Грег выглядел неуместно. Казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не разнести кабинет вдребезги.
Банкир Чарльз Гендрон по прозвищу Чак, председатель местного отделения «Лайонс клабс», неуверенно хохотнул. Стилсон обладал даром заставлять людей чувствовать себя не в своей тарелке. В детстве он был щуплым, и, как сам любил рассказывать, «его мог запросто сбить с ног порыв ветра», но с возрастом отцовские гены возобладали, и теперь своей плотной фигурой Грег напоминал оклахомского нефтяника, которым и был его отец.
Услышав в голосе банкира насмешку, он нахмурился.
– Я в том смысле, что у Джорджа Харви, наверное, есть на этот счет свои соображения. Разве не так, Грег?
Джордж Харви был не только самым влиятельным человеком в городе, но и возглавлял комитет республиканской партии в третьем округе.
– Джордж будет молчать в тряпочку, – спокойно отозвался Грег. Сейчас он напоминал того молодого человека, который забил ногами пса на ферме в Айове. – Джордж не станет выступать ни на чьей стороне, но, по сути, окажется на моей, если ты понимаешь, о чем я. Я не буду вмешиваться в его планы, поскольку собираюсь баллотироваться как независимый кандидат. У меня нет двадцати лет, чтобы, потакая всем, пробиться изнутри.
– Ты ведь шутишь, Грег? – неуверенно спросил Чак Гендрон.
Грег снова нахмурился, на этот раз предостерегающе.
– Чак, я никогда не шучу. Люди…