– Господи Боже! И вы узнали это от меня? Прямо сейчас?
Джонни кивнул.
Баннерман покачал головой.
– Одно дело – услышать о чем-то таком, но столкнуться… А вы от этого сильно устаете?
Джонни удивился: подобный вопрос ему еще никто не задавал.
– Да. Сильно.
– Но все в самую точку! Будь я проклят!
– Послушайте, шериф…
– Джордж. Зовите меня просто Джордж.
– Хорошо. А я – Джонни, просто Джонни. Джордж, того, что я не знаю о вас, хватит на несколько книг. Я не знаю, где вы росли, где учились, где живете и кто ваши друзья. Я знаю, что у вас есть маленькая дочка, ее имя похоже на Кэти, но не Кэти точно. Я не знаю, чем вы занимались на прошлой неделе, какое любите пиво и какие программы смотрите.
– Мою дочь зовут Катрина. Ей девять лет. Они с Мэри Кейт учились в одном классе.
– Я просто хочу сказать, что есть вещи… недоступные мне. Из-за мертвой зоны.
– «Мертвой зоны»?
– Да, какие-то сигналы у меня в голове не проходят, – объяснил Джонни. – Я не могу запомнить названия улиц или адрес. С цифрами тоже проблема, хотя и не всегда.
Официантка принесла чай и порцию чили. Джонни попробовал и одобрительно кивнул:
– Вы правы. Очень вкусно. Особенно в такую погоду.
– Ешьте! Чили – моя слабость. Язва, конечно, моментально реагирует самой что ни на есть острой болью, но я посылаю ее подальше и продолжаю наворачивать.
Они ненадолго замолчали. Джонни занялся чили, а Баннерман с интересом разглядывал его. Наверное, кличку собаки Смит мог узнать заранее. Как и то, что собака старая и слепнет. Точно так же, зная, что дочку зовут Катрина, Смит для убедительности мог «предположить», что ее имя похоже на Кэти. Правда, непонятно, зачем ему это было нужно. И как объяснить странное ощущение от рукопожатия? Если Смит действительно мошенник, то самого высокого класса.
Ветер завывал на улице с такой силой, что небольшое строение подрагивало от его порывов. Здание кегельбана напротив заносило снегом.
– Вы только послушайте, как завывает! – воскликнул Баннерман. – И до утра точно не стихнет. А еще говорят, что зимы стали мягче!
– Вы нашли хоть что-то, принадлежащее убийце?
– Мы предполагаем, что да, хотя особой уверенности нет.
– Расскажите-ка подробнее.
Баннерман объяснил, что начальную школу и библиотеку разделяет городской парк. И если на занятии нужна какая-то книга для доклада или выступления, учитель обычно посылает кого-нибудь за ней в библиотеку, дав специальный пропуск, в котором библиотекарь проставляет время. В центре парка есть небольшой склон: на восточной его стороне находится музыкальная эстрада, а на самом склоне – скамейки. На них сидят зрители во время концертов или спортивных состязаний.
– Мы считаем, что он сидел на скамейке и ждал, когда кто-то из учениц пройдет мимо. Это место не видно ни со стороны входа в парк, ни со стороны выхода, но тропинка проходит рядом со скамейками.
Баннерман покачал головой.
– Самое ужасное, что девушка по фамилии Фречетт была убита как раз на той самой эстраде. Представляю, что мне предстоит выслушать в марте на собрании горожан, если, конечно, я еще буду шерифом. Понятно, что я могу сослаться на свою докладную мэру, в которой предлагал организовать патрулирование парка во время занятий в школе. Правда, вовсе не из-за убийцы: мне и в страшном сне не могло привидеться, что он вернется на старое место.
– И мэр не поддержал идеи патрулирования?
– Не нашлось средств. Разумеется, он переложит вину на членов городского совета, те – на меня, а на могиле Мэри Кейт Хендрасен будет расти трава и… С другой стороны, это вряд ли что-то изменило. На патрулирование мы обычно отряжаем женщин, а для этого подонка, судя по всему, возраст совершенно не важен.
– Так вы считаете, что он ждал на скамейке?
– Да.
Баннерман добавил, что возле скамейки нашли дюжину окурков и возле эстрады – еще четыре вместе с пустой пачкой. К сожалению, это были «Мальборо» – вторая или третья по популярности марка сигарет. Целлофан на коробке проверили на отпечатки пальцев, но их не нашли.
– Никаких? – удивился Джонни. – Странно!
– А что вас удивляет?
– Ну, убийца мог быть в перчатках, даже если и не думал об отпечатках пальцев, а из-за холода, но продавец…
Баннерман одобрительно улыбнулся:
– А вы годитесь для нашей работы, но явно не курильщик.
– Верно. В колледже я еще изредка баловался, но после аварии бросил совсем.
– Мужчины носят сигареты в нагрудном кармане. Достают пачку, вытаскивают сигарету, убирают пачку на место. Если делать это в перчатках и каждый раз засовывать пачку в нагрудный карман, то даже старые следы на целлофане сотрутся. Но объяснение может быть и другим, Джонни. Сказать?
– Пачку могли взять из блока, а блоки упаковываются автоматически, – предположил Джонни.
– Точно! Вы
– А акцизная марка на пачке?
– Штата Мэн.
– Выходит, если убийца и курильщик – одно и то же лицо… – задумчиво начал Джонни.
Баннерман пожал плечами: