— Потому что вы, вернувшись из звездного рейса, могли бы прочитать стихи поэтессы Весны Закатовой.
— Я их не знаю.
— Их никто не знает. Я их прочту вам:
— Я люблю стихи, — сказала Надя, садясь на песок и пересыпая его с ладони на ладонь, вся превратившись в слух:
ГНЕВ ПОТОМКОВ
сонет
Где ты, Земля моя родная?
Леса, поля, долины, реки?
Ужель в пустыне злой одна я
В отчаяньи сжимаю веки?
Где шелест трав, цветов дыханье,
Полеты птиц, след свежий зверя?
Где в брызгах радужных купанье?
Погибло всё! Бед не измерить!
Кто виноват в земном несчастье?
Злодей ли, прихвостни, толпа ли,
Что ради выгоды сейчасной
Природу грубо растоптали?
Но прозвучат раскаты громко
Суда разгневанных потомков!
— И никакая это не поэтесса, а вы сами написали. Я-то знаю, — уверенно заявила девушка.
— Откуда вы это знаете?
— Догадалась. Весна Закатова “поэтесса не начавшегося века”!
— Однако, женская логика неумолима, — заметил ташкентец.
— Ум дивчачий, что пика казачья, — вставил усач.
— Вот и расскажите нам, “товарищ поэтесс”, почему вы такой ужас придумали? И что за суд потомков? — потребовала Надя.
— Потому что мы сидим на бывшем берегу далеко отступившего моря. Потому что воды Амударьи, пополнявшей море, бездумно тратились на выгодное выращивание хлопка. Но это пустяк по сравнению с преступным сжиганием бесценных топлив в несчетных теплоцентралях и в мириадах автомобилей. Углекислота, выбрасываемая ими, уходит в высшие слои атмосферы и создает там подобие ватного одеяла. Оно пропускает солнечные лучи, а тепловое излучение планеты в Космос задерживает. Парниковый эффект.
— Позвольте возразить вам, Александр Петрович, и вступиться за современную энергетику, — прервал Званцева его ученый спутник. — Насколько я знаю, количество углекислоты при сжигании топлив в технических устройствах составляет доли процента от того, что выбрасывают в атмосферу вулканы, и что поглощается океанами и растительностью.
— Я вам отвечу, мой ученый друг, что в чаше миллион капель, но миллион первая переполняет ее. На нашей Земле из-за этой доли процента произойдет нарушение баланса, созданного Природой за миллионы лет, и планета, как мы уже ощущаем, будет перегреваться. Начинают таять полярные льды, ледяные покрытия Антарктиды, Гренландии и горные ледники. Реки выйдут из берегов, прокатятся по Земле страшные наводнения, с миллионами жертв, уровень океана поднимется, как подсчитали, до семидесяти метров. Будут затоплены современные порты и индустриальные страны. Начнется переселение народов и войны за более высокие места суши. Неизбежные эпидемии завершат черное дело.
— Какой ужас! — воскликнула Надя, выпивая глоток воды из предложенной ей ташкентцем фляги.
— И потомкам нашим достанется изуродованная планета с ненужными высокими домами, где будет ютиться часть из тех, кто выживет в схватках за жизнь, но лишь в нижних этажах, куда не надо подниматься на умерших лифтах и не требуются водяные насосы, и где об электрическом токе забыли. Но они не забудут, что их предки жили в сказочных условиях и преступно погубили планету. Одичав, спустя столетия, они, если б могли, жестоко судили бы нас.
— Шкуры бы с нас содрали, — заключил шофер, закуривая, и спохватился. — А може, загасить? Чтоб углекислоты энтой самой не добавить? Я напоследок, — и затянулся дымом.
— Погасить надо топки в котлах и зажигание во всех автомашинах выключить. На электромобили пересесть. Но прежде перейти на использование солнечной энергии, зноя пустынь…
— Я и то помышляю, по пескам таскаясь, сколь тепла задарма пропадает. У нас в станице свой мельник был. Ветром жернова крутил. А кому он тепереча нужен? Покупай муку с мельничного комбината. Правда, своя, вроде, вкуснее.
— Кроме ветра и жара пустынь, есть еще океанские волны и другие безопасные для Земли источники энергии… — начал было Званцев.
— Эта катастрофа недопустима, — с жаром воскликнул молодой узбекский ученый. — Жизнь положу, чтобы ее предотвратить!
Надя вскочила, сорвала с себя шлем и замахала им. Ветер тотчас завладел ее волосами.
— Ну вот! Наконец-то и наши подъезжают! — радостно воскликнула она.
— И впрямь едут, — прикрыв ладонью от солнца глаза и всматриваясь вдаль, подтвердил казак.
— На вездеходе, — рассмотрел в бинокль ташкентец
Вскоре автомашина на гусеничном ходу вместо задних колес подъехала к бархану.
— Эдак по песку сподручнее, — одобрил шофер из станицы. — Не забуксует.
Из кабины выскочил невысокий крепыш в армейской фуражке, а из задней дверцы вышел высокий элегантный джентльмен в колониальном пробковом шлеме и темных очках.
— Вижу, нас никак опередили. Здесь целая компания! И старый знакомый! Привет писателю от аэроклуба имени Чкалова. Как вы узнали, что мы будем здесь?
— Здравствуйте, товарищ инструктор. И не подозревал, — ответил Званцев, кивком отвечая на молчаливое приветствие иностранца.
— Знакомьтесь. Комиссар международной ассоциации дельтапланеризма мистер Смайльс из Лондона, — представил спутника тренер Нади.
Молодой узбек бегло заговорил с ним по-английски.
