— Синьор поручил мне, Кондинскому Леониду доставить вам изданный на его средства ваш роман “Альсино”. Но вот беда. В последнюю минуту он узнал, что это маленькое издательство, выпускает только брошюры, не связано с художниками, и не может дать цветной обложки, без которой книга не пойдет, и он рассчитывает, что вы связаны с хорошим художником, который иллюстрирует ваши книги и мог бы сделать такую обложку, правда, издательство не располагает нужными для этого ста долларами. Вся надежда на вас.
На этом разговор закончился.
С одной стороны Званцев был обрадован. С другой — поставлен в тупик. Его иллюстратор Юрий Макаров умер, правда, есть его друг Саша Смирнов, главный художник издательства “Прогресс”, где издавались книги Званцева на иностранных языках. Он позвонил Смирнову и тот сообщил, что художественная часть отделилась от издательства и превратилась в самостоятельную фирму, которая в кредит не работает. Если деньги для обложки найдутся, фирма готова помочь.
Званцев не знал, как и быть. Это совпало с превращением его сбережений за полувековую литературную деятельность в пыль, как и у всех вкладчиков, из-за обесценивания рубля при “шоковой терапии” в десятьтысяч раз с подрывом экономики страны. Взять на себя оплату обложки он не мог.
И тут начались чудеса!
Не просто, оказалось, иметь дело со стигматиком, знакомым с высшими Небесными силами…
Во входную дверь позвонили.
Званцев пошел сам открыть.
— Я вас сразу узнала. Мы с вам так долго не виделись.
Званцев удивился. Он никогда не видел этой миловидной маленькой девушки.
— Я от Джорджио Бонджованни. Одна из его приверженец. Уезжая, уже на вокзале, он поручил мне передать вам этот конверт.
— Да вы пройдите ко мне. Что же мы стоим в дверях?
— Нет, нет! Я уже не могу…
— Но почему?
— Я очень прошу простить меня.
— Простить? За что?
— За все то…
— Что вы имеете в виду?
— В чем виновата перед вами.
— Вы шутите? Когда вы провинились?
— В нашей прошлой жизни, — на полном серьезе ответила незнакомка, грустно улыбнулась, и… не растворилась в воздухе, а пошла вниз по лестнице.
Званцев с не заклеенным конвертом в руках в полном недоумении стоял в дверях.
Наконец, пересилив себя, посмотрел, что в нем, и вынул стодолларовую купюру — и никакой записки…
Недоумения прибавилось.
Он не поверил бы сам себе, если б во всем случившемся была хоть тень выдумки…
Накануне Нового года люди не просят друг у друга прощения, как в Прощальное воскресение перед Пасхой. Может быть, истовая поклонница стигматика, религиозная фанатичка, живет в мире мифических фантазий? Но откуда, эти именно сто долларов? Почему Бонджованни, уехав неделю назад передал их с нею, а не с переводчиком, связанным с издательством?
Но как бы то ни было выход книги в обложке этим чудесным способом теперь обеспечен.
Художественная фирма Смирнова приняла заказ и связалось с издательством. Оттуда позвонили Званцеву:
— Мы рады, что все уладилось и так понравившаяся у нас книга выйдет в достойном оформлении. К сожалению, у нас нет картона и обложка будет мягкой.
Обрадованный Званцев не придал этому значения.
Но чудеса с “Альсино” не закончились.
Через некоторое время переводчик Бонджованни Кондинский Леонид Болеславович вместе с шофером Интуриста привезли и перетаскали в кабинет Званцева тысячу экземпляров “Альсино”, упакованных в пачки по двадцать штук.
Десять пачек он сразу передал Кондинскому для бесплатного распространения. Остальные четыре тысячи экземпляров предстояло забрать в издательстве старшему сыну Олегу, капитану I ранга, и хранить у себя на квартире. До этого он свел отца с весьма дородной дамой, генеральным директором собственной издательской фирмы, тщетно пытавшейся по инициативе Олега издать двухтомник избранных сочинений Званцева в Калининграде. Теперь бралась использовать свои связи для реализации изданной книги в московских магазинах.
— Что это? — спросила Неля, увидев гору книжных пачек в кабинете Званцева.
— Часть тиража первого издания “Альсино”,— с горечью ответил Званцев. — Подарок Джорджио Бонджиованни.
— Зачем же столько экземпляров? Разве у вас книжный склад?
— Джорджио Бонджиованни поместил в книге свое обращение к людям и Послание человечеству Пресвятой Девы Марии.
— Тем более интересно!
— Но должно быть Врага человеческого это не устраивало. И он вмешался, — с горькой улыбкой продолжал Званцев.
— Вот как?
— А чем еще можно объяснить, что директора всех книжных магазинов отказались взять в продажу книги в мягкой обложке. Якобы не будет сбыта. И вот они — у меня в ожидании пока станут библиографической редкостью. И будут цениться, как египетские манускрипты.
— И вы еще склонны к шуткам! Объясните, ради Бога, без привлечения сверхъестественного, что происходит в нашем царстве-государстве? Ведь не так давно, я отлично это помню, был ажиотаж с любой подпиской на книги. И с вашим “молодогвардейским” собранием избранных сочинений тоже. А с вами даже произошел курьезный случай. Вы рассказывали мне.
Да, тогда со Званцевым действительно приключилось нечто забавное, ныне кажущееся невероятным…
