— Нет худа без добра. Глушили попы верующих великолепием и породили таких художников, как Микеланжело, Тициан, Рафаэль. Или титана музыки, скромного органиста, Великого Иогана Себастьяна Баха, кто заложил основы музыки будущих столетий, — восторженно вступил Антонио Спадавеккиа. — Его музыкальная династия насчитывает 200 композиторов Бахов. И выхолит, что католическая церковь, о том не помышляя, все же помогла расцвету искусств. Классические произведения живописи, музыки, хоровой и органной появились по поповским заказам, — подвел итог посещению Ватикана Антонио.
— Да, здесь был центр католической монархии, европейские короли и императоры подчинялись Римскому Папе, который, спустя тысячелетия возродил иерархию былой Римской империи, — добавил Званцев.
Обратно из Рима в Неаполь ехали по Аппиевой дороге.
— Эта дорога древнее вечного Рима, — сказал Званцев.
— Почему вы так думаете? — спросил поэт.
— Мы проезжаем мимо остатков особняков этрусских вельмож.
— Этруски! Загадочный народ. Предшественники римлян на Аппенинском полуострове, — задумчиво произнес Лифшиц.
— Чего мудрить да мудить. В самом названии ответ. Этруски — это русские, — решил Антонио. — Ушли отсюда на восток. На простор степей, где гуляй да пей.
— Не знаю, — отозвался Заванцев. — Не так давно ко мне зашел пожилой человек, уверенный, что сделал важное открытие. Он показал мне этрусские надписи и свое толкование их, исходя из старинных русских и славянских слов. Однако, его гипотеза внушает большие сомнения. Этруски, населяли современную Тоскану. Они были покорены римлянами в V веке до нашей эры, имели развитую цивилизацию, оказавшую большое влияние на римскую. Возможно, даже латинский алфавит заимствован у этрусков. А русские и другие славянские племена, скорее, пришли с востока, из Сибири, где находят останки их предков с европейскими, а не с монголоидными чертами лица.
— Тогда эта древняя дорога должна внушить нам иные чувства, — сказал поэт. — Ведь вдоль нее были поставлены тысячи столбов с перекладинами и на них — распятые пленные гладиаторы, соратники Спартака.
— Жутко представить себе такой частокол мучений, тянущийся на километры вдоль дороги, — с горечью произнес Званцев.
— Я напишу музыку к эпитафии об этом, если кто-нибудь сочинит такие стихи, — сказал Спадавеккиа.
— Я напишу вам их, — заверил поэт Лифшиц.
— Я тоже попробую, — вызвался и Званцев.
Долгое время все трое молчали под впечатлением созданной воображением картины с частоколом распятий.
Оживились, лишь проезжая Соренто. Шофер затормозил около ничем не примечательного дома. Гид с другой туристкой машины передал, что в этом доме жил Максим Горький, но владелец этого дома воспротивился установке на его доме памятной доски о его прежнем знаменитом жильце, который был для него лишь арендатором.
И снова Неаполь, возвращение на теплоход и ночевка в своих каютах.
Глава четвертая. Невозвращенец
А наутро — водная экскурсия на остров Капри.
Спадавеккиа снова присоединился к Званцеву и Лифшицу.
Усатый и высоченный “работник Метростроя” улучил момент, чтобы озабоченно спросить Званцева.
— Ну как, Александр Петрович, “невозвращенец” не грозился навострить лыжи?
— Да он больше шутит.
— Нет, в таком деле шутки плохи. Вы уж разрешите на Капри быть подле вас, раз он к вам пристал.
— В Риме сбежать было проще, чем со скалистого острова.
— Нет уж, позвольте мне на чутье контрразведчика положиться.
— Разве я вам запрещаю? Желаю вам успеха. На Капри все вместе будем.
— Хорошо бы вместе всем и дальше остаться.
— Надеюсь.
— Хотел бы надеяться. Изнервничался я из-за него.
— Вот это вам не к лицу, Сергей Федорович.
— Дай то Бог, чтобы обошлось. Хоть Бога нет, и не знаю, кого просить…
Небольшой катер доставил туристов на Капри. Причал был в ущелье между двумя скалистыми обрывами. Там приютился маленький ресторанчик, где туристам предстояло пообедать по своим путевкам.
А до этого они могли ознакомиться с достопримечательностями острова, начиная со знаменитой пещеры.
Туда надо было плыть на лодке. Званцев с Лифшицем сели в нее, “работник Метростроя” сел было вместе с ними, но в последнюю минуту, увидев, что Спадавеккиа в лодке нет, выскочил из нее и зашагал к ресторану, о чем-то спрашивая всех встречных туристов.
Лодка подплыла к нависшей над морем скале, где виднелось чуть приподнятое над морем отверстие, через которое лодка едва могла протиснуться.
Лодочник знаками и личным примером предложил всем пригнуться или даже лечь на дно лодки. И она нырнула во мрак. Темнота в пещере после яркого южного солнца казалась особенно густой.
Фонарей или факелов не зажигали. Через несколько минут туристы поняли почему.
Когда глаза немного привыкли к темноте, стало заметно голубое свечение воды под кормой. С кормового весла, когда лодочник приподнимал его над водой, сыпались голубые искры. Людям, казалось, что они попали в волшебный мир.
