- Генерал Потапов, видимо, чересчур щепетилен... Должен вам сказать, что такое дело - я говорю о перевороте - не сделаешь, если будешь соблюдать правила морали. Возьмем, например, террор. Савинков как-то говорил мне, что один его террорист не решился бросить бомбу в коляску сановника, потому что в ней были дети. Если вы будете руководствоваться такими принципами в борьбе с Советами, вы ничего не достигнете. А здесь речь идет не просто о терроре. Я рассматриваю свою деятельность шире - не только с точки зрения политической, но и как коммерсант - и хочу вас заинтересовать в этой сделке. В три месяца переворот не сделаешь. Надо вести солидную подготовительную работу по "экспорту" художественных ценностей. Я лично имею влияние на печать. Вернувшись из Москвы, предложу "Таймс" несколько статей под названием "Великий блеф". Для этого понадобится еще поездка в Россию, и не одна: надо подобрать документы, факты, цифры - иначе не поверят.
Он смотрит на часы. С вечерним поездом необходимо выехать в Ленинград. Ночью - переход через границу, затем Хельсинки, в среду пароход на Штеттин. Рейли прощается с Якушевым, Потаповым и другими. Их ожидают два автомобиля. Рейли садится в первую машину, в ней - Пузицкий (один из испытанных чекистов, участвовавший в аресте Савинкова) и Старов.
Во второй машине Потапов, Якушев. Теперь они дают волю своим чувствам. "Какой страшный человек", - говорит Потапов. Якушев рассказывает ему о разговоре с Рейли наедине. Они потрясены. Впрочем, им больше никогда не придется увидеть Сиднея Джоржа Рейли.
Его предполагалось арестовать по дороге в Москву, в автомобиле, но он пожелал написать открытку друзьям за границу и собственноручно опустить ее в почтовый ящик. Открытка - доказательство, что он, Рейли, побывал в Москве. Чтобы знать, кому адресуется открытка, Рейли привозят на квартиру одного из чекистов - участника операции.
Пока Рейли пишет открытку, Старов по телефону докладывает об обстановке в ОГПУ и получает приказ: арестовать Рейли после того, как будет опущена открытка.
Рейли арестован и доставлен в ОГПУ. Первый допрос. Допрашивает Пилляр. Рейли называет себя, признает факт пребывания на советской территории, связь с организацией "Трест", которую считал контрреволюционной монархической организацией.
Во время допроса Рейли проявляет выдержку, не показывает своего смятения, хотя ясно теперь, что "Трест" оказался орудием советской разведки.
Рейли заключен в одиночную камеру внутренней тюрьмы. Там он останется немногим больше месяца.
На Маросейке, в квартире Стауница, Якушев узнает об аресте Рейли.
Первая мысль - что будет с "Трестом"? Несомненно, арест Рейли подорвет доверие к "Тресту" и к Якушеву. Это тревожит руководство ОГПУ: надо сохранить "Трест". Он еще нужен, пока в него верит Кутепов и даже Врангель. И в эти тревожные часы принимается новое решение: Пузицкий с сотрудниками выезжают в ночь на 29 сентября в Ленинград; на границе, близ деревни Ала-Кюль, инсценирована перестрелка, шум; разыграна сцена, будто бы Рейли и его сопровождающие подошли к границе, случайно наткнулись на заставу и в завязавшейся перестрелке были убиты.
По намеченному плану "Трест", не зная об инциденте на границе, должен был получить первую весть об этой катастрофе из Финляндии и только тогда забить тревогу.
29 сентября пришла из Хельсинки телеграмма от Марии Захарченко:
"Посылка пропала. Ждем разъяснения".
Подробнее о том, как "Трест" был спасен от провала инсценировкой гибели Рейли при переходе границы, будет рассказано позднее.
61
Рейли находился в одиночной камере. Он надеялся, что Интеллидженс сервис и британское правительство будут настаивать на его освобождении и высылке из Советского Союза. Вместе с тем его тревожила мысль: после неудач в 1918 году, после покаяния Савинкова удастся ли ему выбраться из этого провала?
Хотелось верить, что будут приняты во внимание его заслуги в первой мировой войне, когда он проникал в Германию под видом офицера германского флота и добывал весьма ценные сведения для английской разведки.
