Неторопливо, практически бесшумно он поднялся по лестнице. Ему навстречу спустился здоровенный жирный таракан. Нильс прошел через узкую веранду на втором этаже. Там было четыре двери. Он постучал во вторую от лестницы.
— Да, сэр, — крикнули оттуда.
Нильс вошел.
Он уже в третий раз встречался со шведом, который обещал ему помочь вернуться домой.
Швед сидел в жаркой комнате гостиницы на хлипкой кровати. На шведе только штаны, с торса стекал пот. В руке он держал стакан. На бюро рядом с кроватью вовсю старался жужжащий вентилятор.
С некоторых пор Нильс начал думать, что тот с Эланда. Швед никогда не рассказывал, откуда он родом, но Нильс очень внимательно прислушивался к тому, как он говорит, и, как ему показалось, заметил слабый эландский диалект.
Нильс был совершенно уверен в том, что швед хорошо знает Эланд. Интересно, видел он его когда-нибудь там или нет?
— Заходи, заходи.
Швед улыбнулся и показал на бутылку местного рома, на бюро.
— Как, Нильс, выпьешь?
— Нет.
Нильс закрыл за собой дверь. Он практически бросил пить.
— Чудесный городишко Лимон, Нильс, — проговорил швед. Нильс сделал вид, будто не слышит сарказма в его голосе. — Я сегодня побродил по округе и совершенно случайно наткнулся на настоящий бордель. Если не знать, никогда не догадаешься: заходишь — обыкновенный бар, а за ним — комнаты. Такие бабы! Но мне, конечно, лишние приключения не нужны, хотя там только скажи… Ну, я выпил и двинул оттуда.
Нильс коротко кивнул и прислонился спиной к закрытой двери.
— Я тут кое-кого присмотрел, — произнес он, — хороший кандидат.
Ему все еще непривычно было говорить по-шведски, неудивительно — отвык за восемнадцать лет за границей. Он даже начал забывать слова.
— Он тоже из Смоланда.
— Да ну, хорошо, — сказал швед. — А где нашел? В Панама-Сити?
Нильс снова кивнул:
— Я его с собой привез… у них тут теперь на границе построже стало. Пришлось заплатить, но ничего, сработало. Он теперь в Сан-Хосе, я ему нашел там дешевую гостиницу. Паспорт он давно потерял, но мы запросили новый в шведском посольстве.
— Хорошо, просто замечательно. Как его зовут?
Нильс покачал головой.
— Никаких имен, — отрезал он. — Ты-то свое не называешь.
— Ты можешь спуститься вниз и прочитать его на ресепшне, — ответил швед. — Я его собственноручно записал в журнале для постояльцев. Обязательная, понимаешь, процедура.
— Я видел, — сказал Нильс.
— Ну и что?
— Фритьоф[68] Андерссон.
С довольной миной швед кивнул.
— Можешь звать меня Фритьоф, я не возражаю.
Нильс снова покачал головой:
— Я говорил про твое настоящее имя.
— А вот это совсем не важно, — произнес швед и пристально посмотрел на Нильса. — Хватит с тебя и Фритьофа.
— Может быть. — Нильс медленно кивнул. — Тогда оставим до лучших времен.
Швед взял простыню за край и промокнул лоб, а потом вытер пот и на груди.
— Нам с тобой надо кое-что обсудить. Я собираюсь…
— Тебя действительно мама послала? — перебил Нильс.
— Да я тебе уже сказал.
Казалось, он очень не любил, когда его прерывали.
— Ну тогда она должна была передать с тобой письмо.
— Да будет тебе письмо, но позже, — успокоил Фритьоф. — Ты же получил деньги, верно? Ну и откуда они, по-твоему, взялись? От твоей матери. — Он поднял стакан и сделал глоток. — Нам сейчас о другом поговорить надо… Я через два дня отплываю домой. Так что на какое-то время связь прервется. Но когда все будет сделано — ты понимаешь, о чем я, — я вернусь. И это будет последний раз. Сколько тебе времени понадобится, как ты считаешь?
— Ну… недели две, наверное. Он же должен паспорт получить, потом сюда переехать, — объяснил Нильс.
— Хорошо, — бросил Фритьоф. — Тебе все надо сделать как надо, аккуратненько, без сучка без задоринки. Так что глаз с него не спускай. Тогда сможешь наконец вернуться домой.
Нильс снова кивнул.
— Ладненько, — сказал Фритьоф и опять промокнул лицо.
Внизу на улице кто-то смеялся, мимо протарахтел мотоцикл. Нильс хотел поскорее выйти из этой пропахшей потом комнаты.
— Что ты чувствуешь? — спросил швед, наклонился и с интересом посмотрел на Нильса.
— Что чувствую? — переспросил Нильс.
— Да, что-то мне любопытно стало, — улыбнулся Фритьоф Андерссон, — так, из чистого любопытства, Нильс… Что чувствуешь, когда убиваешь?
Йерлоф и Йон переехали через пролив по Эландскому мосту, миновали Кальмар и двинулись дальше на север вдоль смоландского побережья. Во время поездки они почти не разговаривали.
Йерлоф думал в основном о том, что для него все труднее и труднее выбираться из Марнесского приюта. Буэль устроила ему этим утром настоящий допрос насчет того, куда он собрался, зачем, на сколько. И в итоге сказала, что, наверное, он слишком здоров, чтобы жить в доме для престарелых.
— На Северном Эланде очень много стариков, которым трудно передвигаться, и им бы очень хотелось получить здесь комнату, Йерлоф. Приоритетный вопрос, кого выбрать, для нас всегда очень важен. Нам все время приходится решать. И я сильно сомневаюсь, не ошиблись ли мы в твоем случае.
— Делай что хочешь, — ответил Йерлоф и ушел, постукивая тростью.
