– Имею, – Вильгельм сунул палец в рот и попытался ногтем выцарапать зернышко малины, застрявшее между зубами. – Я даже сжечь его могу… здесь и сейчас…
– Здесь не надо. У меня паркет дорогой.
– Хорошо, не здесь…
Люблю, когда мужчины со мной соглашаются. Тем паче, что паркет и вправду дорогой, да и выветривай потом дом от вони… и вообще, я ведьма, а мы костры как-то не жалуем, что ли… говорят, память крови, ещё с Темных времен оставшаяся.
– Но так сказать… в принципе… знаете, переломы не так уж болезненны, как это утверждают… то ли дело повреждения мягких тканей… – он наклонился и ткнул куда-то в бок, заставив тушу смуглокожего Питхари содрогнуться и издать протяжный визгливый звук.
…девочка под моей рукой подалась вперед. Глаза ее расширились, а дыхание стало частым, неглубоким. Она, клянусь своим даром, смотрела, боясь пропустить хоть что-то,и… наслаждалась? Определенно. Эту темную, словно деготь, радость ни с чем не перепутаешь.
– Если знать точки… и воздействовать аккуратно, следов не останется… кто должен был провести обряд?
Еще тычок,и Питхари завыл во весь голос.
– Имя…
Вой на инквизитора действовал слабо. А от герра Германа он попросту отмахнулся, правда, в ладони блеснула искра белого света,и этого хватило, чтобы жандармерия сочла вопрос права исчерпанным. Правильно, кому хочется ввязывать в дела инквизиторские.
– Имя, говорю… и не делай вид, что не понимаешь, – Вильгельм присел рядом с хиндаром. – Диттер… помнится, пишешь ты как курица лапой, но не соблаговолишь ли начать протокол… по делу о систематическом нарушении пятого эдикта… проведение незаконных обрядов… магия крови… и что там еще?
– Седьмой… попытка нанести ущерб целостности империи путем лишения ее заведомо одаренных… или как-то так…
– Ты знаешь, что в твоей перепевке законы звучат пошловато? Но ничего, потом выправим… – он погладил господина Питхари по волосам. – А самое смешное, что этот недоучка, умудрившийся провалить половину порученных ему дел, на сей раз самым отвратительнейшим образом прав…
Голос его звучал мягко. А я подтолкнула девочку в спину и велела:
– Уходи.
Она же, вместо того, чтобы подчиниться, стиснула зубы и замотала головой.
– Выставлю, – я щелкнула пальцами, пробуждая тьму. – И тебя,и твою матушку…
…не хватало, чтобы мне всякие тут перечили. В темных глазах мелькнула обида.
– Мой дом – мои правила, – сказала я и коснулась острого носа. – Вырастешь, заведешь свой, тогда и будешь устанавливать свои.
Мне показалось, она поняла. Во всяком случае отступила, но…
– Я… знаю… имя… старик Наклахди…
– Заткнись! – вопль хиндара сотряс дом, но был остановлен очередным тычком, на сей раз куда-то в основании шеи. Результатом стал хрип и тело на полу забилось.
– Не переусердствуй…
– А ты мне еще поучи, чистоплюй, – Вильгельм поправил полы халата, который норовил распахнуться. Интересно, стоит ли упомянуть, что халаты женские? А что большие, так ведь… женщины тоже всякие бывают. Помнится, Гюнтер прикупил их по случаю несколько дюжин, уверив, что уж больно цена была хороша, а гости у нас, если и случаются,то не того воспитания, которое позволит по толщине полосок и оттенку зеленого определить половую принадлежность халата… да, пожалуй, помолчу.
– Значит, – голос его изменился, стал мягким, старик Наклахди… ты его видела?
Девочка помотала головой.
– А имя откуда?
– Он сказал. Сказал, когда я уроню первую кровь, он сам меня отведет… чтобы мне отрезали ненужное…
– Ненужное… – Вильгельм прикрыл глаза и задумчиво так произнес. – Диттер… а ты помнишь,что там должны отрезать…
– Физически или метафизически?
Диттер использовал перевернутый серебряный поднос в качестве столика. Откуда взялась бумага и чернильница, а также перья и шкатулка с белым морским песком, понятия не имею.
– Я не занудствую, я уточняю, речь идет о magnum или parva варианте…
– И латынь у тебя хреновая.
– Без тебя знаю…
– А чего они ругаются? – шепотом поинтересовалась девочка, переступая с ноги на ногу.
– Любовь, она такая… не выбирает, – я ткнула пальцем в плечо. – Иди уже. Понадобишься – вызовут… на кухню загляни.
– Зачем?
– Затем, что тощая больно… не понятно, в чем сила держится… и это не шутка, – я повернулась к дверям. – Физическое истощение в твои годы сказывается на развитии дара. Убрать прошлое я не могу, а вот откормить слегка – вполне…
Дальше было почти скучно. Герр Герман любовался картинами. Вильгельм вел допрос. Диттер конспектировал и делал сие с превеликим удовольствием, от усердия вон язык высунул. Поверенный старался слиться со стеной и больше о правах своего клиента не вспоминал… обрядов и вправду было два варианта. В первом силу девочек запирали в теле, и запирали накрепко. Плевать,что, не имея выхода, она начинала тело разрушать,и не проходило трех-четырех лет, как несчастная погибала… к этому времени она, как правило, успевала разродиться ребенком. Одаренным. Если везло, то мальчиком… в расширенной версии уродовали ещё и тело.
