Мечты.
Сегодняшнее утро началось с матери. Опять. С того же самого.
– Ты должен извиниться, – сказала она.
– Перед кем? – не понял я с утра.
С утра всё труднопонимаемо.
– Ты должен извиниться перед Денисом.
– Перед кем? – в этот раз я понял.
– Перед Денисом.
Я поглядел на будильник. Скоро на работу. Надо позавтракать, а меня тут всякой ерундой отвлекают. Упырём травят, не успел ещё глаз открыть, а он тут.
– Я есть хочу, – сказал я. – Нас там не кормят, между прочим.
– Ты что, не слышишь?
Голос у матери стал твёрдый и особый, предназначенный для давления и внушения. Это зря она.
– Не кормят, – повторил я.
– Извинись! – крикнула мать.
Я стал собираться.
– Ну, я тебя прошу. – Она перешла на просительский тон. – Ну, что ты?
Что-то слишком уж резко перешла, надо было ей ещё немного поорать, тогда переход был бы эффектнее.
– Я тебя прошу! Извинись!
Осень. Осень это моё любимое время года. Красные ягоды, жёлтые листья. Если бы ещё в школу не ходить…
– Извинись!
Я не удержался и сказал:
– Пусть Сенька извинится.
– Что?
– Ничего. Мне пора на работу.
И ушёл, хотя мать что-то вслед ещё говорила. Хотела меня образумить.
Осень. Я шагал по улицам и думал, что хорошо бы, чтобы была осень вот сейчас. Можно пойти на реку, сесть на боны и смотреть в воду, на вялых осенних рыб. Вот что мне хочется – чтобы наступила везде осень, а народ при этом исчез бы. Я бы в таком мире точно хорошо бы жил.
И уж никаких кустарников рубить не требовалось бы.
Упырь ждал меня на обычном месте. И как ни в чём не бывало улыбался. Я думал, что он вряд ли придёт. Но он пришёл. И не выглядел больным. Бодро выглядел, турист-культурист настоящий. Муравьиный яд ему, видимо, только на пользу, может, здоровье даже укрепил.
– Ну что, как дела? – спросил я. – Вчера не заблудился?
– Не, – помотал он головой. – Там же рядом.
– Баторцы не догнали?
– Не. – Упырь улыбнулся. – Я быстро бегаю.
Про муравейник промолчал. Думает, как в кино дешёвом будет. Приходит хороший мальчик в класс, аборигенские негодяи его колотят, но он их перед директором школы не сдаёт. И местные негодяи начинают его жутко уважать, завязывается дружба и приязнь всякая.
А вот тебе! Не будет так!
– А вы как добрались?
– Нормально. Вырвиглаз ключицу сломал, но она у него сразу же срослась. Вот и всё.
Упырь хихикнул.
– Это не шутка, – серьёзно сказал я. – Он сломал ключицу. Но, поскольку он оборотень, она у него почти сразу срослась.
– Что?
– Оборотень он. А ты что, не заметил? У него же уши острые и брови сросшиеся. Ну да ладно, фиг с ним. Пойдём работать.
– Пойдём.
Корабль флибустьеров дожидался нас у коммунхоза, флибустьеры курили и, как обычно, матерились.
– А мне твоя мама звонила, – сказал Упырь, когда машина тронулась.
Я чуть через бортик не перевалился. Наверное, я даже лицом изменился – Упырь спросил у меня:
– Что это с тобой?
– Голова чего-то закружилась. Укачало, наверное. Зачем она звонила?
– Да я не понял зачем. Я как раз собирался утром… Наверное, она тебе что-то хотела передать, да забыла потом. И сказала, что сегодня кино у них интересное.
– Что интересное?
– Кино. В клубе «Дружба». Твоя мама сказала, что здесь очень неплохой кинотеатр, настоящий, из старых. Слушай, давай в кино сходим, а?
Я молчал, никак не мог придумать, как бы отвязаться от него на вторую половину дня.
– Я никогда в старых кинотеатрах не был, было бы здорово сходить. Говорят, там совсем другая атмосфера…
– Отдохнуть сегодня хочу, – сказал я. – Плохо себя чувствую, не знаю, как доработать сегодня.
– Может, отгул возьмёшь? Я думаю, можно взять отгулы за свой счёт…
– Не, – помотал я головой. – Не буду брать, потерплю как-нибудь.
Сегодня мы поехали дальше, километров на десять, и там кусты оказались не такими приличными, как раньше, там кусты были запущенные, толщиной почти в две руки. И таскать их было уже по-настоящему тяжело. В придачу пошёл дождь, которого я так хотел вчера и от которого было почему-то жарко, и у меня на самом деле заболела голова, это подтверждало то, что про здоровье не надо врать, обязательно сбудется.
Мы проработали четыре часа и вернулись домой, Синицын прислал крытую машину. Я был злой и всю дорогу молчал, на вопросы Упыря не отвечал. Едва вернулись в город, как дождь закончился. Упырь меня ещё немного поуговаривал насчёт кино, но я отбрыкался. Вернулся домой, в большой дом, достал с печки сушёные апельсиновые корки, поплевал на них и натёр виски. После чего отправился к себе, решил немного почитать. Вообще-то я должен был работать, как папа Карло, – рядом с нашим забором валялись чуть ли не две машины дров.
С приятным, что называется, сюрпризом.
Дрова валялись вызывающе, судя по всему, предполагалось, что я все эти дрова должен был пилить и складывать в поленницы. Я обычно занимался дровами. Но только не сегодня. Сегодня я работать не собирался. И в ближайшее время не собирался.
Пусть сами дрова колют. Пусть на них хоть грибы прорастут.
Поэтому я немного повалялся в койке, почитал «Последнюю войну» и уснул совершенно с чистым сердцем – натирание висков весьма способствует засыпанию, во всяком случае у меня так.
