Говорите о нем только хорошо или молчите. Лучше всё-таки молчите, потому что последнее слово все равно будет за ним. Молчите живые и лежите смирно мертвые! Не беспокойте того, кого беспокоить не следует. Ведь когда в сердце тьмы вспыхнет синяя звезда, когда солнце скроется в тени луны, мертвец выйдет из могилы и тогда… последнее слово снова останется за ним.
«И жизнь и смерть для вас всего лишь рифма».
Мертвец
Десять
Тук-тук.
«Кто там?»
Тук-тук-тук.
«…и тишина…»
Тук-тук-тук.
«Кто там, черт подери? Не соблаговолите ли ответить человеку?»
Тук-тук-тук.
«Не терпится? Так меня уговаривать не надо. Ммм? Почему затих, передумать изволил? Хорошо…».
Бам, бам, бам, бам, бам…
«Какая наглость! Так грохотать, чтоб стены сотрясались… Войдите или оставьте человека в покое! Лучше всё же оставьте, исключительный случай отдохнуть представился. Тридцать семь лет без отпуска. Только вот не вспомнить сразу, с чего в этот раз счастье так скоро настигло. О! Уходит будто».
Шух, шух, шух, шух…
«Благодарю, милостивый, хотя, судя по шагам вас там, на удивление много, так что милостивые государи. Ступайте, а я стану наслаждаться покоем… пока есть время».
Девять
Хрум-хрум, хрусь-хрусь, шур-шур.
«Кто здесь? А ну кыш! Спать, спать, уааааау спать».
Восемь
Топ-топ, топ-топ. Ох, и тяжело же ступать по некошеной траве да по мягкой земле на высоких каблуках, но чего не сделаешь ради любимого.
– Дорогой, дорогой, вот и я, заждался, небось? И вот я здесь! Пришла отметить с тобой годовщину.
«А без меня не пробовала?»
– Ты можешь сказать, что отмечать здесь нечего, но, смирись, так принято у людей. Я и тортик принесла. Со свечой…
«Неси обратно».
– …и твой любимый абсент.
«…».
– Ну-ну, не шуми. Конечно же, я не забыла твои предпочтения, но теперь не ты музыку заказываешь. Так ведь?
«Два – ноль в твою пользу».
– Фисташковый торт и абсент со всей моей любовью и мыслями о тебе – идеальный презент к годовщине.
«Я всегда считал, что игра в ассоциацию не твой конек».
– Помню, мать моя как тебя увидела, сразу сказала: «Сгубит тебя, доча, любовь к зелени». Ха-ха! Не сгубила. Меня во всяком случае. Верно, дорогой?
Шурх-шурх-шурх, шуршанье шагов по засохшей листве ощущалось точно как шорох купюр.
– А у тебя тут неплохо, как я погляжу, солнечно и воздух свежий. С каждым годом всё лучше становится, а говорили: «Захолустье, захолустье, куда ты его?» и что, разве тебе здесь плохо?
«Три – ноль».
– Ну что, свиделись, а теперь мне пора… – «Не понял, а как же абсент?» – …меня ждут… ой, кажется, я что-то забыла…
«Отдать подарок, наверное?»
Клац, клац.
– Свечечка хорошо горит, ярко. Красота. Жаль ты не видишь. А вот и вишенка на торте. Лови, дорогой.
Бульк, бульк, бульк. Кап, кап, кап – абсент жгучим ливнем окропил землю. Редкие капли просочились сквозь толщу почвы и лишь одна проникла сквозь крошечную трещину в деревянной крышке, напоив спертый воздух ароматом полыни.
«Где, где?»
Глаза цвета абсента резко открылись, вглядываясь в темноту, губы растянулись, язык просунулся между белоснежными зубами в тщетной попытке поймать желанную жидкость. Но, увы…
«Куда льешь? Ноги там, дура!»
– Ой! Кажется, промахнулась. А! Какая теперь разница.
Цок, цок, цок, цок…
– Пока-пока, дорогой.
«Пусть настигнут тебя мои сладчайшие пожелания, дорогая».
Семь
– Сосед! Сосед, поговори со мной.
«Хр …»
– Он чё, реально храпит?
– Точно, храпит.
– Наверно неудобно уложили.
– Да нас как не положи…
– Да канешна, мне вот туфли до сих пор жмуть.
– В голове у тебя жмет.
– Не ссорьтесь ребята.
– А ты кто? – хором.
– Приехали! Каждая сходка под моей осинкой проходит.
– А! Подосиновик!
– Он самый. А вы, чьих будете?
– Сорные мы. Все трое.
– Бывает. Госпожа тоже Сорная.
– Не, там хтось косточку плюнул, так шо Арбузная она теперя.
– Повезло, кто бы на меня плюнул. О! Затих кажись. Кличь, давай.
– Эй, сосед! Соседушка, поболтай с нами.
«Исчезни…»
– Ребьзя, давайте госпожу дождемся и тогда познакомимся. Я Вишенка если что.
– Та самая с тортика, никак? Ха-ха.
– Не, думаю с птичек. А вишенка на торте это выражение такое, значит приятное или неприятное дополнение или завершение чего-либо.
– Ты у нас энциклопедист что ли?
– Точно, так вы меня и называете обычно, но теперь я Вишенка.
– О! Самоповысился. Рост-то у тебя, какой, Вишенка? Мой бурьян, небось, повыше будет. Ха-ха-ха.
– Нехорошее дело младших обижать.
– Цыц, малец, здеся наше всё, сорное. А ты…
– Сам цыц, когда поддеревные говорят, или изгоню, и в следующую сходку под открытым небом сидеть будете на бурьяне своем, а ты, малец, чем спорить бестолку порассказал бы лучше, что нового в большом свете, пока госпожу ожидаем.
«Бла…бла…бла… и так каждое полнолуние…»
– Тока громче говори, чтобы все слышали.
– В общем, начинаю. Жила-была в большом мире глобализация…
«Да не ори ты так, сон спугнешь».
Шесть
Шурх, шурх, шурх, шурх… Медленно, медленно шли по высокой траве люди, вглядываясь в покосившиеся кресты и с трудом переставляя уставшие от долгого пути ноги.
«Никакого покоя! Вот только, казалось, Вишенка умолк».
– Фух, наконец-то добрались. Сынок, взгляни, наш вроде?
«Не ваш, сорный я. Ступайте себе… полем».
– Угу.
– Да посмотри ты!
– Фамилия будто наша, а имя совсем стерлось.
– А! Всё равно идти дальше, сил нет. Здравствуй, брат, прости, что долго не приходили…
«Прощаю за "долго" и ещё на сто лет вперед».
– Оторвись от телефона! Поздоровайся с дядей.
– Подожди, чуть-чуть осталось.
– Ах ты! – Шлеп. – Прояви уважение, мы всем ему обязаны.
Клац, шух.
