– Есть ещё одно дельце, – продолжал Ворона. – Намечается крупная война на юге Катувеллании. У кого есть желание подзаработать, милости прошу в мою армию. Плачу три золотых авансом, и по шесть каждый месяц службы. Если у кого нет лошади, или ещё что требуется, могу предоставить – стоимость вычту из жалования. Выход через неделю, поэтому думайте быстрее.
Он пропал так же незаметно, как и появился, а бандиты тут же оживились, обсуждая предложение.
– На войне можно неплохо пограбит, – сказал один из них.
– А тут нельзя? – возразил другой. – Не, лично мне за короля подыхать неохота. Вертел я этого короля...
– Если ты удачлив, там можешь разбогатеть гораздо быстрее, чем грабя караваны, – возразил третий
– Или сгинуть ни за что.
– Я воевал с катувелланцами восемь лет назад, – начал рассказывать бандит с недостатком пальцев на руке и уродливым шрамом во всё лицо, – служил солдатом в Мегерии, когда на город напали. Несколько месяцев мы провели в осаде, пока люди не начали помирать от холеры, и тогда нас всех послали на вылазку. Вот итог, – он продемонстрировал шрам и увечную руку. – А ещё катувелланский лорд – раскалённый шип ему в задницу – чуть меня не повесил, когда в плен попали. Вот это и называется война! Свою награду я уже получил, и хрена лысого теперь туда пойду. Хоть за короля, хоть за самого Хошедара. Срать я на них хотел!
Разгорелся спор: часть людей считала, что податься в наёмники – хорошая идея, часть относилась к этому отрицательно.
– Да никто же насильно не тащит! – воскликнул кто-то. – Хотите – идите, хотите – нет. Ваши проблемы, коли свой шанс профукаете.
Феокрит задумался. Пойти в наёмники действительно не такая уж и плохая идея. Он вспомнил двух парней, с которыми пил в Мегерии: эти люди многое повидали, были одеты по последней моде, да и жили на широкую ногу. А если рискнуть? Рискнуть, чтобы выбраться, наконец, из жалкой шкуры мелкого бандита, разбогатеть, выйти в люди… Неужели славный род Данаидов закончится на таком неудачнике, как он, в одной из нелепых стычек с охраной караванов? Может быть, судьба действительно даёт шанс?
– Не желаешь податься в наёмники? – спросил он Неокла.
– Ну его в пекло, мне и тут хорошо. А ты решил ехать?
– Не знаю. Понимаешь, надоела такая жизнь. Сколько можно в параше ковыряться?
– Что ж, хозяин-барин. У меня желания нет, да и тебе не советую. Я ведь тоже побывал на войне, хоть и не довелось сражаться – хреновое это дело: живёшь, как собака, и как с собакой, с тобой обращаются. Нахлебался, спасибо!
Фекорит в Западной войне не участвовал. Тогда совсем ещё молодому разбойнику хотелось лишь свободы и лёгких денег, а на остальное было откровенно плевать. Вот и прятался он с дружками в лесах к северу от Мегерии, где время от времени грабил плохо охраняемые обозы, надеясь однажды разбогатеть.
– Знаешь что, – сказал Феокрит, – катувелланцы забрали у меня Родину много лет назад. Именно из-за них мой род утратил величие. Я бы пошёл воевать, но только против короля.
– Тога тебе надо в Нэос, – влез в разговор человек с изувеченной рукой. – Слышал, архонты и знать прибрежных городов собирают наёмников, хотят поддержать южные герцогства и не дать королю объединить земли. Свободные полисы только и думают, как бы раком поставить Железноликого со всей его армией.
Напившись браги, бандиты завалились у очага и захрапели. Но Феокриту не спалось: будоражило предвкушение того, как в бою он заслужит славу, и может быть, даже титул. «Я должен пойти туда, – думал разбойник, – наконец появилась хоть какая-то цель в моей поганой жизни, кроме как заниматься воровством и мелким мошенничеством». И эта цель заставила заиграть окружающий мир новыми красками. Под утро Феокрит уже имел твёрдую решимость осуществить задуманное.
– Так и не надумал со мной ехать? – поинтересовался он утром у Неокла. – Катувелланцы уничтожили и твою Родину тоже.
– Прости, брат, – скептически покачал головой приятель, – но мне нет дел до разборок лордов и подыхать в них я не намерен. Может, и ты выкинешь эту дурь из головы?
– Знаешь, вчера я ещё сомневался, но сегодня ночью ясно почувствовал, что меня ведут боги. Уверен, высший смысл моей жизни именно в этом: вернуть утраченное величие моему роду.
– Не знай я тебя так хорошо, решил бы, что ты умом тронулся, – вздохнул Неокл, – впрочем, может, и правда судьба твоя не здесь.
Попрощавшись со старым другом и остальной компанией, Феокрит отправился на третий этаж, где полный, лысый кастелян с постоянно недовольным лицом выдавал деньги. За нападение на караван причиталось всего пара золотых. Плата за такой риск показался смешной, но права качать разбойник не стал.
– Мне нужна лошадь, – сказал он.
– Без проблем, – ответил кастелян, – два золотых за коня, один – за сбрую.
«Проклятый скупердяй, – мысленно ругался Феокрит, – оберёт же до нитки!»
– В Мегерии сбруя стоит в два раза дешевле! – возмутился он.
– Вот и покупай в Мегерии, если так, – грубо осадил его управляющий, – А тут стоит один золотой.
Феокрит отдал все заработанные деньги за коня, но на седло уже не хватало.