– Нет уж, – возразил третий, – я получу свою двадцатку за арестантов, пусть хоть сами бесы из преисподней меня преследуют.
– Если б они хотели, давно напали бы, – рассудил командир, – поэтому никого отпускать не будем. А может, они на то и рассчитывают, пытаясь нас запугать? Может, эти двое – их дружки?
Почти всю оставшуюся дорогу до Блэкхила неизвестные не отставали. Когда совсем стемнело, фигуры исчезли в ночи, но люди понимали, что преследователи ещё там, в темноте, таятся жуткими тенями, почти бесшумно парят среди ночного леса. Лес, однако, скоро закончился, и Берт увидел впереди огни. Там была деревня, а за ней, на холме, смутно вырисовывался приземистый силуэт замка. На открытой местности преследователи отстали, но Берт вздохнул с облегчением, лишь оказавшись за крепостными стенами.
Когда Берт представлял замки, воображение рисовало огромные белоснежные сооружения, упирающиеся в небесный свод. Сейчас же он видел перед собой невысокую стену грубой кладки и три толстые приземистые башни с деревянными крышами. Одна из них – прямоугольная, похожая на большой дом, – являлась по совместительству жилищем сеньора, остальные две выполняли в основном оборонительные функции. Внутри замок был очень тесен: основную часть пространства занимал донжон(7), а двор вокруг заполняли амбары, конюшни и прочие хозяйственные постройки. Впрочем, времени осмотреться у Берта не оказалось, поскольку их с Маном сразу же повели в подвал одной из угловых башен и затолкали в маленькую вонючую камеру, куда почти не проникал свет единственного фонаря, висящего снаружи рядом с дверью. Здесь уже находились двое заключённых: они храпели, свернувшись на соломе возле полукруглой стены. Берт разглядел крошечное окошко под потолком, выходящее во двор.
– Ты во всём виноват, – набросился он на приятеля, как только дверь камеры захлопнулась; обида, глодавшая Берта всю дорогу, выплеснулась наружу, – из-за тебя я попёрся в проклятый лес! Вечно за нос меня водишь! И что теперь с нами будет? А с ребёнком моим?! Тебя только должны были схватить – это твоя идея, я вообще не при делах.
– И так тошно, может, заткнёшься? – огрызнулся Ман, – Я тебя силой тащил? Вот! Что ты меня обвиняешь? У меня тоже семья.
– Да что ж это такое! Опять спать не дают, – рядом раздалось хриплое ворчание, и оба приятеля вздрогнули.
Что будет? – продолжал разбуженный. – Я скажу, что будет. На рудники вас отправят – вот, что будет. А теперь хорош гундеть – спать надо.
– Что происходит? – раздался молодой заспанный голос второго заключённого. – Ещё кого-то привели?
– Да, принесло на ночь глядя, – ответил ему первый.
Глаза Берта попривыкли к темноте, и теперь он мог разглядеть сокамерников. Рядом на соломе лежал мужчина средних лет, приземистый и массивный, как башня, в которой они сейчас находились. Другой – упитанный молодой человек – был ровесником Берта. Сразу бросались в глаза его щеголеватые сапоги с узким носом, а под плащом тот носил короткую котту, какие в деревне не встречались, с завязками и с орнаментом, да и из сукна, видимо, не дешёвого.
– Что ж, так и быть, давайте знакомиться, раз уж разбудили. Поспать на том свете успеем, – голос старшего сокамерника звучал размеренно и теперь уже добродушно. – Как звать и откуда?
Ман и Берт назвали своим имена и уселись на солому.
– Я – Даг, – представился мужчина, – а это – Эмет. Похоже, ближайшие дни нам придётся вместе торчать в этом вонючем подземелье.
– А вас за что тут держат? – спросил Ман.
– Да так, за ерунду: я с сеньором поссорился, а паренёк монашку охмурил.
– Брехня! – проворчал Эмет, неохотно принимая сидячую позу – Она по собственному желанию, сучка, пошла, а потом всё на меня свалила. Ну ничего, меня выкупят.
– У него папаша – богатый виллан(8), – объяснил Даг. – Подфартило парню. Не всем из нас такие везунчики, но у каждого своя судьба – ничего не поделаешь.
– А тебя, – осторожно спросил Берт, – тоже на рудники?
Даг покачал головой и усмехнулся:
– Не, что ты, меня на главную площадь в Нортбридже, на виселицу.
– На виселицу?! – Берт даже подумать не мог, что можно так беззаботно говорить о собственной казни.
– За то, что поссорился с сеньором? – удивился Ман
– Так я его слуге физиономию подправил. Вот и обвинили в бунте и подстрекательстве.
Берт и Ман сочувственно посмотрели на Дага.
– За что же ты его так? – Ман нащупал сноп соломы и устроился на нём, испугав при этом крысу, которая с писком бросилась наутёк.
– Да надоело всё, – махнул рукой Даг. – Понимаешь, тут жрать нечего, а они на свои поля гонят работать сверх всякой меры. Да это баран первый полез с плёткой. И поделом ему! Об одном жалею, что к «свободным» не удрал, когда была возможность.
Берт мысленно восхитился поступком Дага и мрачной решимостью, с которой тот смотрел в будущее.
– К Трёхпалому, что ли? – переспросил Ман. – Это же бандиты! Они деревни разоряют, скот угоняют к себе в леса. Мы и так голодаем.