Монтан подумал, что эти люди могли бы оказаться полезны в качестве бесплатной прислуги. Вот только они имели слишком высокие ожидания: ничего из вышеперечисленного молодой целитель делать не собирался. Он перебрал в голове известные ему религиозные течения. Понять, кто стоял перед ним, не составило труда: это были хрониты – одна из очень древних конфессий хошедарианства, отколовшаяся от господствующего течения на заре его существования. Хрониты считали, что знают имя верховного бога, но, в отличие от хошедарианцев, существование иных богов не отрицали. Вот только с точки зрения адептов хронизма поклоняться им было бессмысленным занятием, поскольку те не имели почти никакой власти в этом мире. Хошедарианская церковь Катувеллании, считавшая доктрину хронитов богомерзкой ересью, давно истребила и изгнала с территорий королевства всех, кто открыто исповедовал её, но в свободных торговых городах, вроде Нэоса, хронизм процветал.
В отличие от правоверных хошедарианцев хрониты не ожидали наступления Тьмы, полагая, что страшные пророчества сбудутся лишь в том случае, если люди не встанут на праведный путь. В соответствии с их верованиями у бога Хронуса помимо Хошедара было ещё несколько сыновей, и они должны приходить на землю каждый в своё время, дабы править народами и наставлять их в истине.
– Почему вы решили, что я тот самый пророк? – продолжал допытываться Монтан.
– Мы знаем о чудесах, которые ты повсюду творишь, и о том, что лживые мобады в Мегерии попытались схватить тебя, но все пали позорной смертью. Люди слепы, они лишь пользуются даром Бога, но не видят посланника Его. А ещё один наш брат увидел во сне, как светловолосый юноша явился в город, дабы учить истине. Мы тут же начали узнавать о всех прибывших в последнее время, и нашли тебя.
– И много таких, кто считает… кто узнал во мне посланца Хронуса?
– Наша община в тридцать человек вся готова следовать за тобой, – Кенэй напустил на себя важный вид, будто в том имелась его личная заслуга.
– Не густо.
– К сожалению, люди слепы, и Враг отравляет их ум. В городе многое тех, кто чтит Хронуса, но они отвергли знаки. Однако если ты явишься им, люди уверуют!
– Боюсь, вы ошиблись, – Монтан решил прекратить ненужный разговор, – Хронус не посылал меня, и автократором я становиться не желаю.
– Сны не ошибаются, господин, особенно, если посланы Богом, – провозгласил Кенэй, подняв палец вверх. – Ты можешь испытывать нашу веру, но, в конце концов, убедишься, что она крепка, как камень!
«Кажется, от них не так просто отвертеться», – подумал Монтан.
– Что ж, пусть будет так, – он больше не пытался разубедить навязчивую троицу, – тогда идите по домам. Сейчас мне предстоят важные дела, но когда время настанет, я найду вас и поведу за собой.
– Слушаемся, – Кенэй и остальные замерли в глубоком поклоне.
Монтан тут же забыл о странных людях, теперь он шёл туда, куда его тянуло всё это время – к Лаодике. Узнать, где находится дом Мермеидов, не составило труда. Четырёхэтажный дворец, расположенный на холме, было видно почти из любой точки города. Величественное сооружение по периметру окружала колоннада и балконы, а от самого фундамента до шпилей башен фасад украшали скульптурные композиции и узорчатая лепнина. Ко дворцу примыкал цветущий сад с аллеями, фонтанами и статуями работы лучших мастеров. Стражники у входа выглядели не менее пышно, чем само здание: позолоченный ламеллярный доспех спускался почти до пят, а шлемы с львиными головами украшал разноцветный конский волос. Такая броня стоила целое состояние.
– Мне нужно увидеть Лаодику, – обратился Монтан к стражнику.
– Здесь не проходной двор, – отрезал воин, даже не глядя на молодого человека.
– Меня она примет. Передай, что явился Монтан-целитель.
Стражника недоверчиво покосился на скромно одетого юношу, который говорил с такими спокойствием и достоинством, будто сам является высокородным аристократом. Поразмыслив, он позвал слугу.
– По какому вопросу? – спросил тот, надменно осматривая гостя.
– У меня дела.
– Просителям тут не место, убирайся.
– Лаодика посылала за мной три дня назад.
– Да ну!
«Что же это такое!» – Монтан почувствовал, как внутреннее равновесие вновь покидает его, он устремил на слугу пустой, всепроникающий взгляд, от которого тот машинально съёжился, и отчеканил:
– Просто доложи, кто пришёл!
Стражники нахмурились, сжав алебарды.
– Ладно, – буркнул недовольно слуга и поспешил в дом.
Лаодика сидела в саду под обвитым плющом навесом. Сегодня она была облачена в изумрудное платье, расшитое орнаментом из цветов, а нижнюю часть лица и шею скрывала плотная шелковистая ткань. В соседнем кресле, развалился мужчина в дорогом наряде. Ухоженная бородка украшала его холёное лицо с чуть раскосыми, как и у Лаодики, глазами. Рядом на столике стоял кувшин с вином и два кубка.
– Здравствуй Монтан, – богатая дама холодно посмотрела на вошедшего.
Юноша поздоровался с обоими, слегка склонив голову.
– А молодой человек весьма дерзок, – заметил мужчина, – раз не удосужился поприветствовать поклоном тех, кто выше его по положению.