Я закурил новую сигарету, на этот раз ему не предложив. Я встал. Я чувствовал, как возвращается боль. Ощущал резь в желудке. «Надо на него нажать», — подумал я. Я посмотрел в окно. Порт, море. Облака рассеялись. Какой-то невероятный свет озарял горизонт. Слушая его рассказы о шлюхах, я думал о Мари-Лу. О том, что ее избили. О ее сутенере. О клиентах, которых она принимала. Попадала ли она в один из этих «кругов»? Бросали ли ее в оргии богатых свиней? «С интимом или без?» — спрашивали при заказе номеров в отдельных отелях, которые специализировались на проведении коллоквиумов и семинаров.
Море серебрилось. Чем в эти минуты могла заниматься Мари-Лу у меня дома? Я не мог этого себе представить. Я уже не мог вообразить женщину у себя. В открытое море выходила яхта под парусами. Лучше бы я отправился на рыбалку. Чтобы только не торчать здесь. Я нуждался в тишине. Мне надоело с самого утра выслушивать идиотские истории. Муррабеда. Санчеса с его приятелем Тони. Вечно неизменная человеческая гнусность.
— Итак, Санчес, — сказал я, подойдя к нему. — Как ты это объясняешь?
Обращение на «ты» заставило его вздрогнуть. Он сообразил, что начинается второй тайм.
— Ну да, я рассказал не все. Всегда что-то забудешь.
— Послушай, — сказал я, снова садясь. — У тебя семья. Красивые дети. Вероятно, симпатичная жена. Ты их любишь. Они тебе дороги. Ты стараешься приносить в дом побольше деньжат. Я понимаю. Так живут. Но сейчас ты влип в грязное дело. Ты словно в тупик въехал. Выбор у тебя не велик. Ты обязан все выложить. Фамилию, адрес твоего дружка Тони. В общем, все.
Он понимал, что мы к этому придем. Он снова начал потеть, и это было мне противно. Под мышками появились темные круги. Он смотрел умоляюще. У меня пропала к нему всякая симпатия. Санчес стал мне омерзителен.
Мне было бы даже стыдно дать ему пощечину.
— Ведь я же не знаю. Я могу закурить?
Я не ответил. Я распахнул дверь в кабинет и подал дневальному знак войти.
— Фавье, забери этого типа.
— Я вам клянусь. Я не знаю.
— Санчес, ты хочешь, чтобы я поверил в твоего Тони? Скажи мне, где его найти. Иначе, что я должен думать, как ты считаешь? Что ты издеваешься надо мной. Вот что я думаю.
— Я не знаю. Я с ним даже не встречаюсь. У меня и телефона его нет. Он заставляет меня ишачить, а не наоборот. Если я ему нужен, он меня вызывает.
— Как шлюху, значит.
Он не врубился. Наверное, он начал думать, что дело запахло жареным. Его жалкий умишко искал выход.
— Он мне оставляет сообщения. В баре «У Ратуши». Позвоните Чарли, во «Франтель». Вы можете его спросить. Да! Может, он знает.
— С Чарли мы увидимся позже. Забирай его, — обратился я к Фавье.
Фавье подхватил Санчеса под мышку. Решительно. Поставил его на ноги. Санчес захныкал.
— Подождите. У него есть свои привычки. Аперитив он пьет у Франсиса, на Канбьер. Иногда, по вечерам, ужинает в «Мае».
Я подал знак Фавье; тот выпустил его руку. Санчес свалился на стул, словно куча дерьма.
— Так-то оно лучше, Санчес. Теперь мы можем договориться. Сегодня вечером ты что делаешь?
— Как что… я на такси. И…
— В семь часов ты зайдешь к Франсису. Сядешь за столик. Будешь пить пиво. Глазеть на женщин. Когда придет твой приятель, поздороваешься с ним. Я там буду. Без подвохов, я ведь знаю, где тебя найти. Фавье проводит тебя.
— Благодарю, — прохныкал он.
Он встал, шмыгая носом, и пошел к двери.
— Санчес! (Он застыл на месте, опустив голову.) Сейчас я тебе скажу, что я думаю. Тони никогда не водил твое такси. Только в пятницу вечером. Или я ошибаюсь?
— Ладно…
— Что ладно, Санчес? Ты только гнусный лжец. В твоих интересах не обманывать меня с твоим Тони. Иначе можешь с такси распрощаться.
— Извините. Я не хотел…
— Чего? Говорить, что ты якшаешься с бандитами? Ты сколько получил в пятницу вечером?
— Пять. Пять тысяч.
— Учитывая, для чего пригодилось твое такси, ты здорово прокололся, если хочешь знать мое мнение.
Я обошел свой письменный стол, выдвинув ящик и достав из него портативный магнитофон. Я наугад нажал на клавишу.
— Все записано. Поэтому, помни про сегодняшний вечер.
— Я буду там.
— И еще. Для всех, на работе, для жены, твоих приятелей… речь идет о проезде на красный свет и только. Полицейские — ребята симпатичные, и все такое…
Фавье вытолкал Санчеса из кабинета и закрыл за ним дверь, подмигнув мне. У меня появился след. Кое-что, над чем можно было поразмыслить.
Я лежал. На кровати Лолы. Я пришел сюда инстинктивно. Как в субботу утром. Мне очень хотелось побыть у нее дома, в ее постели. Словно в ее объятиях. И я не колебался. Я на миг представил себе, что Лола открывает мне дверь и впускает меня в дом. Она сварит кофе. Мы будем говорить о Маню, об Уго. Об ушедшем времени. И о времени, которое проходит. О нас с ней, может быть.
