На портрете он бледен и худ,Плечи сдвинуты детски-сутуло.За таких, как на праздник, идутПод холодное вражее дуло.Цвет волос — золотистее ржи,Взгляд очей его — девичьи зыбкий.Сколько нежности, горя и лжиВ незаметной надменной улыбке.Только больше молчали уста —Возле губ две короткие складки.Для коня: мановенье хлыста,Для людей — мановенье перчатки.У него было мало друзей,Были только влюбленные слуги.Я хожу теперь часто в музейПроводить перед ним все досуги.Этот взгляд — как густое вино,В драгоценном налитое кубке.Тяжело Золотое Руно,Если плечи так узки и хрупки.Сердце, сердце, что сделал с тобойЭтот призрак Эрцгерцога зыбкий?Значит, могут быть нашей судьбойМертвецов неживые улыбки?<p><strong>«Только след утихающей боли…»</strong></p>Только след утихающей боли…С каждым валом — слабей валы.Легкий сумрак. В осеннем полеТянут медленный плуг волы.Между небом и между намиЗаполняется мглой провал.Мы во всем виноваты сами,Ты у нас ничего не брал.Тишина… Тишина такая,Тишина на земле и в нас,Словно в мире совсем инаяИ хорошая жизнь велась.Словно осенью мы не те же,А серьезнее и грустней, —О себе вспоминаем реже,Вспоминаем Тебя ясней…<p><strong>«Уходила земля, голубела вода…»</strong></p>Уходила земля, голубела вода,Розоватая пена вздымалась…Вместо сердца — кусочек холодного льда,Сердце дома, наверно, осталось.Время шло, но последний томительный годБыл особенно скучен и долог.Горечь все наплывала, копилась, и вотОживать стал прозрачный осколок.И забился, как сердце, но только больней,Угловатые стенки кололи.Так прибавились к боли привычной моейКапли новой томительной боли.<p><strong>Книга жизни</strong></p><p><strong>1. «Не нами писанные главы…»</strong></p>Не нами писанные главы,Но нам по этой книге жить,Терять надежду и тужить,Искать и подвига, и славы,И вдруг понять, что не даноНам изменить хотя бы строчки,Что в Книге Жизни ставит точкиЛишь Провидение одно…<p><strong>2. «Каждый ждет долгожданного чуда…»</strong></p>Каждый ждет долгожданного чуда,Каждый верит — настанет черед!Безразлично, когда и откудаНаше бедное счастье придет.Только сердце устанет. А мигиНе летят, а ползут, как века.Перелистывать скучные книгиНе торопится Божья рука.<p><strong><emphasis>НЕБЛАГОДАРНОСТЬ(Париж, 1936)</emphasis></strong></p>
a J.-N. Journel
<p><strong>«Мы верим книгам, музыке, стихам…»</strong></p>Мы верим книгам, музыке, стихам,Мы верим снам, которые нам снятся,Мы верим слову… (Даже тем словам,Что говорятся в утешенье нам,Что из окна вагона говорятся…)Marseille, 1933<p><strong>«Никто, как в детстве, нас не ждет внизу…»</strong></p>Подумай, на руках у матерейВсе это были розовые дети.
