— Не оборачивайся! — прокричал откуда-то снизу невидимый с крыши Анджей. — Прыгай, дурак!!!
Но Дит обернулся. Выбравшийся на крышу следом за беглецами огромный механизм стремительно менял свою форму пытаясь протиснуться через узкий для него люк. Сейчас он напоминал светящуюся янтарную каплю с ярко-красной стремительно вращающейся внутри сферой. Янтарная капля вытягивалась прямо на глазах и в том, что она легко просочится на крышу, сомнений не было.
Страх дал недостающие силы и, мощно оттолкнувшись от края, Дит прыгнул в клубящуюся неизвестность.
Казалось, что он летит целую вечность, нелепо зависнув в пространстве между явью и сном. Неизвестно что было страшнее: то, что пыталось его настичь, или то, что терпеливо ждало впереди. Наверное, падение с чудовищной высоты было сейчас самым лучшим выходом в этом бесконечном кошмаре. Говорят, что сердце человека падающего с небоскрёба разрывается ещё до того, как он успевает долететь до земли. Очень не хотелось проверять это на собственном опыте.
Но голодная бездна не поглотила. Ноги коснулись твёрдой поверхности, в правой что-то ощутимо хрустнуло, но Дит не почувствовал боли.
— Тебя что, мать твою, никогда не учили группироваться перед прыжком… — Анджей горячо рычал ему прямо в ухо, волоча громоздкое тело напарника подальше от края крыши. — Ты же военный пилот. Ты же должен был прыгать с парашютом! Идиот, ты сломал ногу, теперь ты точно труп.
Гигантская мерцающая янтарным светом ярко пульсирующая сфера проплыла где-то высоко над ними, скрывшись в усилившемся снегопаде.
— Всё, вроде ушли, — Анджей быстро спрятал оружие, неприязненно глядя на небо. — Слишком много энергии эта шутка потратила, когда меняла свою форму. Теперь ищет источник подзарядки. Но когда она сюда вернётся, нас здесь, скорее всего, уже не будет.
Дит потеряно сидел у вентиляционной тумбы с забитой снегом решёткой, и апатично глядел как крупные снежинки падают на его правую ногу, из разорванной штанины которой криво торчала окровавленная кость.
А равнодушный ко всему радиоактивный снег всё падал и падал…
«Приди ко мне — с яростью в ледяных глазах.
Закричи. Забей мне глотку песком, разорви мои губы.
Пусть при свете солнца не узнаю тебя,
но я знаю: ты глаз не прячешь ни от людей, ни от солнца.
Истерзай».
Хулио Кортасар
Заархивированное письмо № 003