— Оно убивает даже нас. Хотя мы и не живые. Заманивает под землю, разбирая на части. Сначала мы получаем похожую на вирус команду, но сопротивляемся ей, сколько можем, чистя оперативную память. Потом через неделю отказывает речевой центр, а ещё через несколько дней заражённый исчезает уходя в Ковчег номер тридцать семь. Мы пытались мешать, запирали инфицированных в помещениях, но тогда они отключались, сжигая свои процессоры. Я тоже, судя по недавней автопроверке моей системы, уже заражена.
— Почему же вы не уйдёте жить на новое место? Слетели остатки программы самосохранения?
— Уйдём? Но куда? В других местах ещё хуже?
— Ещё хуже, чем здесь? Не скажу что это прямо весёлое место.
— Радиационный фон слабее. Именно этим данная территория и уникальна.
— Но зачем ты ведешь меня в своё пристанище, если остальные андроиды против? Мне всё время кажется, что они готовы в любую минуту наброситься на меня.
— Не им решать.
— Как это? У вас что же есть свой лидер?
— Я в нашем Пристанище главная и я считаю, это добрый знак, что мы нашли в мёртвом Ковчеге живого человека. Мы давно не встречали людей. Уже больше года. Людей совсем не осталось. Надеюсь, к вам со временем вернется память и вы сможете рассказать, что с вами произошло и тогда мы, наконец, поймём с чем имеем дело в том Ковчеге и как с этим бороться.
— Так вот значит зачем ты, рискуя собой, спустилась вниз? Вы ищете источник гибельной для вас передачи данных. А что если моя память не восстановится?
Юн-Суён не ответила.
Остановившись у перекошенного набок шагающего экскаватора, она строго произнесла:
— Сейчас мы завяжем вам глаза. Вы не должны знать дорогу к нашему Пристанищу.
— Да я всё равно среди этих руин не отыщу даже тот проклятый Ковчег из которого выбрался, — усмехнулся Дит, но Юн-Суён уже молча достала из кармана комбинезона мягкую пластиковую ленту.
— Ладно, завязывай. Хуже уже точно не будет.
То, что они приближаются к Пристанищу андроидов, Дит понял по валяющимся то тут, то там протезам рук и ног. Повязка на глазах пропускала свет и он вполне мог рассмотреть то, что происходило вблизи него. Пахло сгоревшим пластиком и ещё каким-то очень неприятным химическим запахом. Вскоре стало ясно, что андроиды сжигали своих отключившихся собратьев на большом погребальном костре рядом с огромной чёрной статуей воздевшего к небу руки человека. Частично разбирали на запасные части и сжигали, проводя какой-то нелепый религиозный обряд. На развивающихся на морозном ветру белых полотнищах были начертаны знаки похожие на трансцендентные математические уравнения.
Вход в подземный коллектор располагался в большой бетонной пирамиде с ржавыми окошками вентиляции на каждой из её граней, затаившейся среди заснеженных давно заброшенных складских построек корпорации «LENVOR» о чём сообщали огромные облупившееся от времени надписи на стенах соседних ангаров. Уродливые застывшие вдалеке погрузочные краны напоминали скелеты гигантских истлевших монстров.
Гостя завели в плохо освещённый каменный переход идущий круто вниз. На полу блестели рельсы, по которым некогда ездили на электромобилях работники коммунальных служб. Заскрипели отворяемые металлические гермоворота и на голову обрушился невероятный галдёж на том самом языке, на котором говорили спутники Юн-Суён. Искусственные люди грубо хватали его за руки, что-то громко крича прямо в лицо, кто-то даже больно ударил по голове, но Дит оставался ко всему равнодушным. Наконец окружающий гвалт умолк и с глаз сняли пластиковую ленту. Вокруг была маленькая обитая фанерными листами комната, освещаемая тусклым электрическим генератором с разбитой солнечной батареей на ободранном корпусе.
— Здесь вы будете жить, — тихим голосом сообщила Юн-Суён, выжидающе глядя на Дита.
— Больше похоже на тюрьму, — Дит тяжело опустился на ржавый панцирный лежак.
Лежак жалобно скрипнул, прогнувшись чуть ли не до самого пола.
— Это лишь на время, — заверила его андроид. — Мы должны убедиться, что вы не представляете угрозы и лишь после этого вы сможете свободно перемещаться по нашему Пристанищу.
— Да чем же я могу вам навредить?
Взмахом руки Юн-Суён отпустила андроидов конвоиров и, присев на пластиковый ящик в углу, тихо спросила:
— Почему на вас военная форма?
— Не знаю… полагаю в прошлой жизни я имел некое отношение к армии.
— Если вы принадлежите к одной из военизированных группировок, вас наверняка будут искать.
— Почему?
— Потому что вы дезертир.
— Дезертир? С чего ты вдруг взяла?
— У вас сорваны все знаки отличия.
— Что же я мог такого совершить? — криво усмехнулся Дит. — Почему сразу не расстреляли? У меня при себе даже оружия нет.