Вопрос. «Летучая мышь» зависала на некоторое время рядом с плотом. Если она задыхалась, что мешало ей просто нырнуть в воду? Любопытство? Она не понимала, что это за плот и розовые существа на нем, и ей нужно было узнать это даже ценой собственной жизни. Нет, ерунда. Животные могут быть любопытны, но лишь до определенной степени.
Но посмотрев на Сольца, он понял.
Во всяком случае, так ему показалось.
Сольц умирал, либо был близок к этому. Гослинг сказал, что раны у него серьезные, но не опасные для жизни… и все же у него были жар и озноб. Состояние, похожее на кому. Словно он заразился какой-то странной тропической болезнью, или его организм кишел инфекцией. А может быть, просто может быть, и то и другое. Слюна «Летучей мыши» обожгла его, проникла в раны… и кто знает, каких паразитов и бактерии она содержит? Микроорганизмы, фатальные для человеческой биологии. Чуждый патоген, с которым не способна бороться наша иммунная система. Если это так, то, возможно, все было с точностью до наоборот. Микробы существа убивали Сольца, но, возможно, его микробы первыми убили существо.
Джордж поделился с Кушингом своей теорией, и та ему понравилась.
— Звучит разумно. У тебя логический, научный склад ума, а ты даже не знал об этом.
— Да, это, конечно, здорово, но если Сольц чем-то заразился… мы все в опасности.
— Тебя это беспокоит? — спросил Гослинг.
— Да.
Он кивнул.
— А у нас есть альтернативы?
Джордж знал ответ.
— Ни одной.
Так оно и было. Жизнь на плоту в непосредственной близости друг от друга и при отсутствии больничных палат полностью исключала возможность карантина. Сольц был одним из них. Инфицирован он или нет, им придется заботиться о нем даже под угрозой собственного заражения. Они не могут бросить его… в противном случае, они будут мало чем отличаться от того же Сакса.
— Ты прав, альтернатив у нас нет. Поэтому?
Джордж пожал плечами.
— Поэтому, думаю, беспокоиться не о чем.
— Знал, что ты так скажешь.
Старый добрый Гослинг. Великий прагматик. Можете быть уверены, он почти во всем находил практическую сторону.
С помощью ремонтного комплекта Гослинг залатал порезы в борту плота, и подкачал его ручным насосом. Плот набрал немного воды, но причин для беспокойства не было. Вот только надувные дуги пострадали довольно сильно. Своим колючим хвостом существо разодрало их буквально в клочья.
Джордж начинал уже клевать носом, как вдруг заметил что-то перед плотом. Еще одна тень, только на этот раз крупнее манты. Гораздо крупнее. Что бы то ни было, оно достигало в поперечнике добрые двадцать в футов, и казалось, с каждой секундой увеличивалось в размерах.
Возможно, это было подводное скопление водорослей, возможно, что-то еще.
Джордж только собирался привлечь внимание Гослинга, как Сольц очнулся от оцепенения и в перерывах между судорожными вздохами принялся лепетать что-то о ржавой цепи своего велосипеда. Гослинг с Кушингом подошли к нему. Кушинг вытер пот ему со лба, а Гослинг проверил пульс.
— Как он? — спросил Джордж, но Гослинг лишь покачал головой.
Все было понятно без слов.
Сольц угасал, и с этим никто ничего не мог поделать. Им ничего не оставалось, кроме как просто сидеть и смотреть, как он умирает. Одна мысль об этом выжимала их подчистую.
А тень тем временем стала ближе. Она была уже в каких-то десяти футах от плота. Либо они плыли на встречу к ней, либо она плыла к ним. Одно из двух.
— Видишь? — спросил Джордж Кушинга, хотя в том не было нужды.
— Да, — ответил тот. — Вижу.
Гослинг тоже увидел тень, хотя был занят тем, что пытался поудобнее уложить Сольца. Похоже, у него получилось, потому что Сольц снова вернулся в свою страну грез, о чем при данных обстоятельствах они могли только мечтать. Если ему предстояло умереть, то будет лучше, если это случится во сне.
Даже при тусклом свете дня и с помощью фонарика, в воде ничего не было видно глубже пяти-шести дюймов. Дальше свет не проникал. Джордж понимал, что тень находится примерно на этой глубине, может, чуть ближе. Был виден лишь темный контур, не больше.
— Мне она не нравится, — сказал Кушинг.
Гослинг наблюдал за тенью.
— Давайте обойдем ее на веслах.
Да, в нем снова проснулся реалист, но ему явно не нравилось, что большая темная масса медленно шла на сближение с ними. Но он не мог открыто в этом признаться. Это было не в его стиле. Он привык командовать людьми, и данная привычка никуда не делась. Даже в этом богом забытом месте. А если ты за главного, вовсе нелегко признаваться в проблемах.
