Похоже, он увидел медузу. Потому что даже щупальца сейчас налились красным и оранжевым. Пузыри вокруг купола стремительно раздувались и сдувались, сам купол била мелкая дрожь. Еще три или четыре щупальца пробрались, извиваясь, на плот. Сольц схватил весло и замахнулся на них. Они были не настолько сильными, чтобы утащить человека за борт. Поэтому, когда весло ударило одно из них, поднявшееся, словно гремучая змея в защитной позе, оно тут же превратилось в кашу. Буквально разбрызгалось, как желе. Купол стал ярко-красного цвета, и в сторону Сольца метнулась дюжина щупалец. Он ударил несколько из них веслом, и они взорвались, но среагировал он недостаточно быстро.
Два или три других обвились вокруг него, и он тут же выронил весло, крича и отбиваясь, когда нематоцисты, или жалящие клетки, впрыснули в него порцию токсинов. Сольц выпрямился и замер, как столб. Еще дюжина обхватила его, и он упал, конвульсируя, в воду. Прямо в извивающийся лес щупалец.
Кушинг закричал и бросился вперед, но Гослинг удержал его.
Сольцу уже ничего не помогло бы.
— Ради бога, сделайте же что-нибудь! — закричал Джордж. — Мы не можем вот так бросить его…
— У нас нет другого выбора, — сказал Гослинг, еле держась на ногах. — Здесь ничего уже не поделаешь… не смотрите туда.
Но Джордж смотрел. Не мог заставить себя отвернуться. Это было все равно, что смотреть на человека, упавшего под поезд в метро. Потому что то, что ты увидишь, возможно, будет менее страшным, чем то, что нарисует тебе воображение, если ты отвернешься.
Сольц был не в себе, когда напал на те щупальца. Для него происходящее было сном, и он руководствовался логикой сна. Когда щупальца коснулись его, он тут же почувствовал, как жгучая боль распространилась по его голым рукам и лицу. Будто его ужалили раскаленные докрасна иглы. Боль была такая, что из глаз брызнули слезы, а изо рта вырвался крик.
А потом он оказался в воде. Он барахтался среди чего-то, похожего на извивающиеся водоросли. Только эти водоросли жгли его словно огнем. Он бился в этом месиве из щупалец, полностью опутанный ими. Они облепили ему лицо, обвились вокруг рук. Многие порвались и свисали с него клочьями блестящей пленки. Купол, налившись красным, пульсировал и содрогался. Сольц пытался кричать, хотя его рот был забит студенистым полипом, а жалящие клетки накачивали его нейротоксинами.
Кто-то звал его, но голос, казалось, шел откуда-то издалека. Он был каким-то глухим и неестественным. Сольц пытался освободиться, но все было тщетно. Он буквально увяз в медузе. Огромные волны конвульсивной боли нахлынули ему на ноги, на живот, а потом на руки и плечи, пока он царапался и отбивался, пытаясь вырваться на волю.
— А-а-а-а-а! — Он втянул в себя воздух и тут же поперхнулся от воды. — Помогите мне! Помогите мнеееее!
Он рвал плавательные пузыри и царапал купол медузы.
Брыкался и отбивался от извивающихся ядовитых кнутов, но запутывался еще сильнее. Все тело пронзала ослепляющая боль, в голове гудело.
Он слышал какие-то крики, вопли, визги.
Но разобрать их было сложно из-за его собственных криков, слабеющих и отдающихся эхом, как в пустой комнате. Боль была нереальной и всеобъемлющей. Затмила собой все. Словно какая-то невероятная стена муки поднялась вокруг него, а он продолжал тонуть, объятый щупальцами, со ртом, полным жгучей слизи, от которой распух язык.
Он тонул, погружался в воду. И медленно, очень медленно все вокруг становилось серым. Он не видел ничего, кроме щупалец, медузы, и клочьев существа, кружащихся в потоке пузырьков. А затем все затихло. Замерло. Ни звука. Ни движения. Только успокаивающая, уютная серость, поглотившая все и вся.
Он чувствовал, что погружается все глубже.
Снова вырывается на поверхность, а затем окончательно погружается вниз.
В пустоту.
Люди на плоту видели все. Наблюдали, оцепенев от ужаса. Джордж увидел, как Сольц в последний раз появился на поверхности. Повязка с поврежденного глаза исчезла. Он был красным, блестящим и налитым кровью. Казалось, он смотрел прямо на него. Не отрываясь. А затем скрылся в пенящейся, грязной воде, словно умирающее солнце.
Больше Сольца они не видели.
Когда Сакс вернулся, Фабрини спал на своей койке. Но Кук бодрствовал. Он сидел в каюте, пытаясь собраться с мыслями, что давалось ему нелегко. Сакс вошел в дверь, его лицо было вымазано грязью, как будто он ползал в машинном отделении.
— Крайчек вернулся? — спросил Кук.
Сакс покачал головой.
— Я его не видел. Менхаус пошел его искать.
— Думаю, он найдет его.
Кук ждал от Сакса типичного ответа с гомосексуальным налетом, но его не последовало. Ни про его мать, развлекающую футбольные команды, ни про отца, трахающего свинью. Ничего подобного. Сакс просто стоял молча со странным выражением глаз.
— Нашел что-нибудь? — спросил его Кук.
— Ничего особенного. Там повсюду этот грибок. Обнаружил внизу несколько скелетов, но их владельцы давно мертвы.
