Возле люка шаги остановились. Было слышно, как там кто-то тяжело дышит, словно человек, пробежавший большое расстояние. Конечно, воображение у всех рисовало вовсе не человека, а нечто гораздо худшее. Какую-нибудь мертвую, мокрую, заросшую грибком тварь, решившую нанести им визит.
За дверью раздалось царапание, будто кто-то пытался открыть люк. Все то же сиплое дыхание. Дверь на несколько дюймов приоткрылась, и Сакс, старый добрый «крутыш» Сакс потянул ее на себя до конца. Схватил того или то, что стояло за ней и быстрым и сильным рывком швырнул на пол.
Но это оказалось не «оно».
А «он».
Кто бы то ни был, когда Сакс бросил человека на палубу, тот издал дикий удивленный вопль и попытался подняться на ноги. В следующий момент Сакс двинул его ногой в бок с такой силой, что выбил весь воздух из легких.
— Довольно, — остановил Сакса Кук.
В желтом свете керосиновой лампы на них глядело круглое, вымазанное грязью лицо. Под широко раскрытыми глазами выделялись большие, темные полумесяцы. Губы дрожали. Лицо принадлежало полноватому невысокому человеку в джинсах и хлопчатобумажной рубашке. Одежда у него была такой грязной, будто ею чистили дымоход.
— Вас… вас не должно быть здесь, — произнес он. — Не должно быть на этом корабле… это мой корабль… это я должен быть здесь, а не вы…
Он тяжело дышал с хрипом, будто легкие у него были полны флегмы.
— Как тебя зовут? — спросил его Кук.
— Меня… зовут, — ответил тот, изучая свою левую руку, будто на ней было записано его имя. — Не знаю.
— Что значит, не знаешь? — спросил Фабрини. — Что, черт возьми, с тобой?
— Да этот тип совсем чокнутый, — сказал Сакс с присущей ему деликатностью.
Человек продолжал нести околесицу. Что-то про то, что их не должно здесь быть, что их присутствие здесь неприемлемо.
— Может, у него амнезия, как бывает в кино, — предположил Менхаус.
Но Кук не был уверен, что объяснение настолько простое. Особенно здесь, в этом месте. Он понимал, что в любом случае, причина будет такой же странной и фантастичной, как и все здесь. На самом деле, Кука интересовал один вопрос — как долго этот парень находится на судне? Прятался ли он от них все это время, или появился здесь только что?
— Просто скажи нам свое имя, — сказал Фабрини. — И как ты сюда попал.
Но парень лишь покачал головой.
Молчавший все это время Крайчек вдруг произнес:
— Его зовут Маковски, Боб Маковски. Он был смазчиком на «Маре», на нашем корабле. Парни звали его «Слим».
Теперь все глаза были прикованы к Крайчеку.
— Почему сразу не сказал? — спросил Сакс.
— Сперва я не был уверен, — объяснил Крайчек. — Думал, что он просто похож… но это же ничего не значит. Особенно здесь.
Все проигнорировали его ответ.
— Помогите ему встать, — сказал Кук.
Никто не пошевелился. Возможно, им не хотелось касаться его. Как будто это был призрак, который растворится у них в руках. Или то, что свело его с ума, было заразным.
— Дай ему руку, придурок, — сказал Сакс Менхаусу. — Ну же, Фабрини, вынь уже лапу из трусов. Ты же слышал, что тебе сказали.
С неохотой мужчины помогли Маковски подняться на ноги. Тот продолжал таращиться на них, словно не был уверен в их реальности, как и они в его.
— Все будет хорошо, Слим, — сказал ему Менхаус. — Мы все здесь друзья.
При этих словах Сакс расхохотался.
Они помогли ему подняться на главную палубу, а потом отвели вниз, в каюты. Посадили на койку Менхауса и попытались как-нибудь его разговорить. Это оказалось так же легко, как выжимать виноградный сок из кирпича.
Пока ему задавали вопросы, он, не переставая, качал головой.
— Я не помню, как попал на борт… — зажав голову руками, бормотал он. — Помню, что плыл… И приплыл сюда. Как, думаете, такое могло случиться?
Сакс покачал головой.
— Теперь он нас спрашивает. Что за «тормоз», мать его. Крайчек? Ты уверен, что у тебя с ним нет ничего общего?
— Ты должен что-нибудь вспомнить, — сказал ему Кук. — Просто успокойся и попытайся вспомнить. Корабль ушел в тумане на дно… помнишь это?
Маковски скривился, словно укусил лимон.
— Туман… туман… голоса в тумане… голоса… они говорили мне всякое…
Тут Крайчек попятился назад, будто почувствовал в парне что-то нехорошее. Или будто испугался, что голова у Маковски раскроется и оттуда выпрыгнет монстр.
— Похоже, у него были галлюцинации, — сказал Менхаус.
Но Маковски покачал головой.
— Нет, нет, нет… я слышал их. Они говорили мне всякое. Они сказали… — Он стал водить указательным пальцем в воздухе, словно выводя слова, — они сказали мне прийти сюда… показали, как сюда добраться.
Сакс покачал головой.
— Да, этот парень реально ценный кадр.
— Ладно, — сказал Фабрини. — Ты хотя бы можешь нам сказать, сколько ты здесь пробыл?
Маковски лишь безучастно посмотрел на него, словно вопрос был задан на арамейском или латыни.
— Не трать зря время, Фабрини, — сказал Сакс. — От парня проку как от козла молока.
— Знаешь, Сакс, от тебя самого проку не больше, — сказал ему Кук. — Давайте просто успокоимся.
Сакс расхохотался. Как если бы, будь его воля, он уже вышвырнул бы этого бесполезного Маковски за борт.
