А пальцы за дверью продолжали постукивать и барабанить. Они, словно, начинали проявлять беспокойство. По какой-то причине — а Крайчек и представить не мог, какой именно — тот, кто стоял за дверью, не мог просто так ворваться, он ждал приглашения. Как вампир, скребущийся в ваше окно, или царапающий дверь, чтобы вы впустили его. Но почему? Крайчек не знал, хотя, возможно, это было свойственно данной разновидности безумия.
Крайчек поднялся на ноги, постоял какое-то время рядом с Фабрини, но тот спал глубоким, беспробудным, почти наркотическим сном. Кук лежал, вытянувшись, как труп на столе морга, и был потерян для всего остального мира.
Крайчек повернулся к двери.
Остановился в двух или трех футах от нее, сжал руки в кулаки, чтобы те случайно не потянулись, не отодвинули засов, и не впустили этот сгусток ползучих, шепчущих теней. Потому что оно у него присутствовало — желание открыть дверь. Безумное суицидальное побуждение, которое иногда испытывает человеческое существо, побуждение уничтожить себя лишь ради нездоровых острых ощущений. Это как держать пистолет в руках и испытывать желание почувствовать холодную сталь дула у своего виска или гадать, на что может быть похож прыжок с десятого этажа. Побуждение присутствовало. И во времена сильного стресса или спутанности сознания, оно активизировалось, пожелало заявить о себе. Такое время настало сейчас для Крайчека. В кончиках пальцев появилось покалывание, словно им не терпелось почувствовать под собой засов. Не терпелось узнать. Как и его уши жаждали услышать скрип этого засова, а глаза — увидеть стоящую за дверью ухмыляющуюся злобу, всего лишь на одно трепетное мгновенье, прежде чем его разум взорвется от кромешного ужаса.
Этот голос… возможно, он был вовсе не настоящий, просто эхо, отдающееся в безмолвных коридорах его разума… он был человеческим, или почти человеческим. Только каким-то странным. Словно рот говорящего был набит сырым песком. Крайчек узнал этот голос. Это был Морс. Капитан Морс. Шкипер «Мары Кордэй» и босс Крайчека.
Он хотел войти. Голос звучал сердито и отчаянно.
Но Морс ли это был? Может, Морс выжил, а может, и нет. Возможно, это только его голос, но без физической оболочки.
Крайчек почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.
Почувствовал, как его рука тянется к засову, его пальцы проводят по нему, а нечто, стоящее за дверью начинает возбужденно дышать, с тяжелым, влажным хрипом. О, да, оно было радо, очень радо.
— Крайчек?
Это был Кук. Он сидел на своей койке. Его глаза были светящимися черными дырами.
— Какого черта ты там делаешь?
Крайчек начал что-то говорить, но остановился… он и сам не знал, что делает.
— Там за дверью кто-то… кто-то есть. И он хочет войти.
Голос у Крайчека был тонкий и какой-то сухой.
— Кто? Кто за дверью?
— Это… это Морс, — ответил он. — Капитан Морс.
— Морс погиб, Крайчек.
Крайчек кивнул.
— Да, это так… но он все равно хочет войти.
С этими словами он вернулся к своей койке и лег. Нечто, похожее на далекий крик, звучало у него в голове.
Возможно, они ожидали увидеть морское чудовище.
Или чего похуже. На самом деле, в этом проклятом месте они бы не удивились, если бы увидели выпорхнувшего из тумана на олене Санту с пасхальным зайцем подмышкой. Здесь можно было поверить во что угодно. Так было проще.
Но оказалось, это была еще одна шлюпка с «Мары Кордэй».
— Эй, бездельники, — раздался голос. — Пивка не найдется?
— Ага, — ответил Кушинг, — только открыли бочку.
— Забыл добавить про стриптизерш, — подхватил Гослинг.
Они подгребли к шлюпке и увидели в ней Маркса, старшего механика корабля. С ним были двое палубных матросов, Поллард и Чесбро, совсем дети, которым еще не было 25-ти. После того, как всех друг другу представили, Джордж заметил, что Маркс с его крутой внешностью — «байкерской» бородой и лысиной — выглядит в целом неплохо. Чего нельзя было сказать про матросов. У Полларда, похоже, была контузия, словно он только что вылез из окопа. Остекленевшими глазами он смотрел в туман, словно видел там что-то, незримое для других. А Чесбро… он все время твердил, что на все воля божья.
Джорджу это понравилось.
