И вот, что увидел Джордж, когда снова навел на нее пистолет — ярость от обмана. Ибо она была хозяином времени и пространства, а все остальные формы жизни — ее рабами. Да, эта тварь смотрела на него, ярко-красные глаза тлели как электроды, и Джордж чувствовал, как выкипает его мозг. Ей было очень легко подавлять и сокрушать разум отдельного человеческого существа. Возможно, даже двух или трех. И она хотела, чтобы Джордж знал это. Возможно, хотела, чтобы он понимал, что ждет людей у темного края вселенной.
Кушинг видел, что этот
Все отшатнулись от бьющейся в агонии твари. Из расколотого черепа хлестал зеленый сок вместе с какой-то коричневатой слизью. Топор по-прежнему торчал в нем, раскаленная рукоятка дымилась. Сакс замешкался, и одна из щупалец — это были не руки, как таковые, а именно щупальца — метнулось в его сторону и схватило за ногу. Он с криком упал на пол. Щупальце прожгло ему штаны до самого колена.
Джордж всадил в голову твари еще три пули, забрызгав переборки слизью и зеленой дымящейся кровью. Тварь корчилась, визжала и извивалась так, словно не имела костей… как слизняк или пиявка. Она умирала, умирала с какофоническим криком, в котором смешались ярость, буйство и абсолютное безумие. Этот визг эхом разнесся по обшитому сталью помещению и свалил нескольких нападавших на пол, заставив исторгать рвоту под натиском звуковой атаки.
Десять минут спустя остался лишь смрад. Выжившие стояли и смотрели на останки Полларда и труп твари. Мертвая, она была такая же уродливая, как и при жизни. Ее плоть все еще дымилась. Быстро распадалась, превращаясь в жидкость. Покрывшиеся желтой пленкой глаза провалились в череп, который, казалось, размягчался и распадался на куски. Вокруг него лужей растеклась зеленая кровь, туловище скрипело и потрескивало, конечности отпадали, щупальца свернулись клубком, словно мертвые змеи. Все в ней шипело и пузырилось.
Будь у нее душа, решили они, она была бы черной, как раковая опухоль.
— Поллард, — продолжал причитать Менхаус. — О, господи, посмотрите на него… вот, дерьмо.
Ни у кого не нашлось, что сказать. Поллард был мертв. Его смерть была хоть и быстрой, но ужасной.
— Я пошлю ему цветы, — съязвил Сакс с присущим ему «состраданием».
Менхаус зло посмотрел на него.
— Как ты можешь… какой же ты урод, Сакс. Конченый урод.
— Я когда-то это отрицал?
Ладони у Кушинга сильно обгорели.
— Когда я ударил ее топором… господи, я словно разрубил провод под напряжением. Меня даже сбило с ног. Должно быть… эта тварь обладала зарядом, как электрический угорь.
Колено у Сакса тоже обгорело, но не так сильно.
— Уродливый членосос, — ругнулся он. — Похож на матушку Фабрини. И пахнет так же.
— Да пошел ты…
— Смотрите, — воскликнул Джордж. — Смотрите сюда…
Все остальные словно онемели после произошедшего. Элизабет заботливо перевязывала Кушингу руки. Казалось, никого особенно не интересовало то, что видел Джордж, и, тем не менее, они посмотрели, с привычным уже настороженным выражением лиц.
Вся задняя часть туловища твари дрожала и подергивалась. Тренога из змеиных конечностей подрагивала. Раздался влажный, хлюпающий звук, и под тварью расползлась серо-зеленая студенистая лужа, в которой застряли какие-то пузыри размером с софтбольные мячи.
— Что… что за черт? — воскликнул Менхаус. — Эти штуки похожи на…
Но никто не смог подобрать удачного сравнения. Все пузыри были соединены тканевой сеткой. Только это были не пузыри, а мешочки или мембраны из прозрачной, розовой кожи, и внутри каждой…
— О, господи, — взвизгнул Менхаус. — Беременная, она была беременная, беременная…
Так и есть. Мешочки с зародышами. Десяток овальных мешочков с сероватыми, испещренными синими венками зародышами. И самое страшное, эти зародыши не погибли. Они корчились и извивались, их крошечные неоформившиеся конечности шевелились и подрагивали.
Сакс поднялся на ноги и, хромая, подошел ближе.
— Гадкие мелкие ублюдки, — произнес он.
Схватив багор, он устроил резню. Он рвал мешочки и давил содержимое. Элизабет, застонав от отвращения, отвернулась, остальные тоже. Сакс не успокоился, пока не закончил, он давил их, как маленький мальчишка дождевых червей. Один из зародышей выскользнул из мешочка и мерзко извивался.
Сакс наступил на него.
Джордж непроизвольно содрогнулся от звука… как будто раздавили зрелый, сочный персик.
— Вот вам и высший разум, мать его, — победно воскликнул Сакс.
