Но Кушинг, казалось, был иного мнения.
— Думаю, что хуже.
Внезапно из-за кормовой мачты раздался скрип, и чей-то голос произнес:
— Работорговый корабль. Это было невольничье судно.
Джордж вздрогнул от неожиданности.
Скрюченный, изможденный человек с длинными белыми волосами и бородой шагнул вперед. Его грязное лицо было испещрено морщинами.
— Доктор Гринберг, я полагаю? — произнес Кушинг.
— Да, этим нас заставляло заниматься Управление военно-морских исследований в рамках «Проекта Нептун», — начал свой рассказ Гринберг. — Мы изучали электромагнитную гравитацию. Пытались воспроизвести аномальные электромагнитные бури в лабораторных условиях. Создавали магнитные, циклонные бури, которые в свою очередь, как мы думали, откроют магнитную воронку, пригодную для межпространственных перемещений. Понимаете? Вот что военные поручили нам. Создать своего рода электромагнитный торнадо, который был бы настолько близок по свойствам к черной дыре, насколько это возможно в контролируемых условиях.
Гринберг говорил без умолку.
Бог знает, как давно он общался с кем-либо, и теперь очевидно наверстывал упущенное. Первым делом он рассказал им о «Ланцете», нелегальном работорговом судне, которое шло из Золотого Берега Африки в Вирджинию… Вот только где-то в Саргассовом море в дело вмешалась судьба, и корабль оказался здесь, в Измерении Икс. Капитан, жестокий человек по имени Прин, использовал своих рабов для жертвоприношений божеству, Туманному Дьяволу.
— Но в какой-то момент, также как на «Циклопе» и «Корсунде», это существо, или Туманный Дьявол, как вы его называете, стало забирать жизни и разум людей, когда считало нужным, независимо от жертвоприношений Прина. В конце концов, радиация погубила всех, даже самого капитана.
Гринберг рассказал, что все, что он узнал, было собрано из журнала Прина и чистых домыслов. Невозможно было достоверно знать уровень отчаяния, ужаса и безумия, охвативших этот корабль и души его обитателей.
Казалось, Гринберг избегал темы Туманного Дьявола, предпочитая физические термины.
Он рассказал, что УВМИ в течение многих лет экспериментировали с магнитными полями высокой интенсивности, пытаясь создать пульсирующее или вихреобразное поле, которое образуется случайным и естественным в образом в районе Саргассова моря или Треугольнике Дьявола… Это приводило к разным последствиям. Иногда к комичным, иногда к катастрофическим.
— То, чем мы занимались в рамках «Проекта Нептун», а позднее, в частном порядке, — нашего собственного, «Процион», во многом основывалось на эйнштейновской единой теории поля, которая, как вы знаете, была попыткой объяснить базовое единство электромагнитных, гравитационных и субатомных сил. Эйнштейн не закончил работу над ней, но многие, очень многие из нас долгие годы работали в том направлении. Пытались получить практический, прикладной результат из теоретических соображений.
Он рассказал, что в «Проционе» вместе с остальными вынашивал идею, что притяжение между молекулами может изменяться ионизированным полем, которое на тележаргоне еще называют силовым. Это поле, по сути, создает разрыв в пространственно-временной ткани и позволяет введение или извлечение материи из другого измерения. То есть перенос материи из одного пространственного измерения в другое.
— И у вас получилось? — спросил Кушинг.
— Да, получилось, — ответил Гринберг, казалось, не особо радуясь этому. — Мы разработали генератор, который
— Он заработал, и вы оказались здесь?
— Да. Генератор заработал… но количество энергии, которое должно было сгенерировать это поле, разнесло штуковину на куски. Она взорвалась, как фейерверк на Четвертое июля. К тому времени, как пожар на борту «Птолемея» был нашими силами потушен, мы оказались в этом месте. Если вы читали мое письмо, как вы говорите, то понимаете, что происходит, когда воронка переносит вас в четвертое измерение, а затем снова в это место, которое по моему твердому убеждению является фракталом.
— Этот переход через четвертое измерение, — сказал Джордж, — происходит довольно быстро.
Гринберг кивнул и щелкнул пальцами. — В считанные секунды. Вы преодолеваете фактически бесконечное расстояние, хотя и делаете это в гиперпространстве.
Элизабет слушала Гринберга с безучастным видом. Ей не нравился этот человек, и она даже не пыталась скрыть это. Конечно же, он ее узнал, но она встретила его подчеркнуто прохладно. Все сводилось к тому, что она считала Гринберга глупцом. Глупцом, который был виновен в смерти ее дяди, а так же, несомненно, в смерти других людей.
Поэтому она продолжала молчать.
Менхаус просто слушал.
