С раннего детства у меня не было ничего. Детский дом, по иронии судьбы названный «Надежда», отнимал надежду у всех его обитателей. Однако, всю «идиллию» разрушил отец, решивший забрать меня. Теперь на моём пути встают ещё большие проблемы: разобраться в себе, новом мире, тайнах и мотивах тех, кто меня окружает. И постараться не завязнуть в болоте собственных сомнений, если привыкла доверять только самой себе.
Солнце медленно тонуло, огромным раскаленным шаром погружаясь за край неба. Последние его лучи таяли на крышах полуразвалившихся домов заброшенной деревеньки. Терпкий запах земли, леса и скошенной травы витал в раскаленном за день воздухе. Разгоняемый ласковым полевым ветром, он поднимался над высями незасеянных людьми холмов, низвергался в самые темные глубины оврагов, но раз за разом исчезал, прибитый к земле частым дождем.
Тишина этих мест прерывалась лишь песней диких птиц и трелями цикад, которые чувствовали скорое приближение ночи. Той ночи, что сплела судьбы трех совершенно не связанных друг с другом людей в крепкий узел.
На западе небо окрашивалось в багряные цвета, в то время как на другой стороне темнела высь, намечались звезды и становились ярче очертания двух желтых колец — лун нового мира Деймос.
Одинокая фигура, закутанная в тяжелый пыльный плащ, ковыляла по проселочной дороге, с опаской поглядывая по сторонам. Неровно подстриженные волосы, что маленькими пружинками выбивались из-под капюшона, заправлялись за уши нервно подрагивающей рукой. Бледное, будто обескровленное лицо выражало лишь усталость, а взгляд волной дикой печали окутывал окружающую обстановку.
В корзинке тихо ворочался младенец. Но женщина, которая несла его на руках, будто не слышала приглушенных всхлипов и не видела больших карих глаз, расфокусировано глядящих на мир. Пару месяцев назад она приняла то самое судьбоносное решение, послужившее толчком к падению костяшек домино и запуску цепной реакции тех событий, которым только предстоит произойти.
Гулкий хлопок разнесся над долиной, заставив взлететь стаю птиц, что пряталась в высокой сухой траве. Ветер поднял пыль и смахнул с миловидного лица непрошеные слезы. А в ярких закатных лучах появился силуэт, шагнувший из магического портала. Золотое искрящееся кольцо перехода потемнело и схлопнулось, оставив после себя долговязого парня, который тут же направился навстречу женщине с ребенком.
Немного нахальная улыбка на его лице меркла с каждым шагом, приближающим первую детскую любовь, но разрущающим идеальный непорочный образ, хранимый в сердце несколько лет. Он со всей очевидностью мог сказать, что в собственных мыслях неоднократно предрекал подобные события. Но были ли ей нужны его слова? Она ненавидела советы и четко следовала лишь своим принципам. Глупым принципам шестнадцатилетней девушки из мира технологий и равенства. Знаковым было то, что именно догмы о равноправии привели ее сюда — на пустынную дорогу с ненужным ребенком на руках.
Последний луч солнца скрылся за горизонтом, отдавая свои права двулунию, которое желтым ясным светом озаряло новый мир.
Здесь не существовали такие понятия как равенство, свобода и мораль. Однако раз за разом появлялись те, кто шел против системы. Но все они, будучи сломленными, принимали ее правила и законы. Такой была и Маргарита — девушкой, что обожглась и пыталась скинуть эту ответственность со своих плеч.
Женщина, словно загнанный в угол зверек, пыталась найти хоть каплю жалости в глазах того, кого считала другом долгие годы. Но получила лишь презрение и усмешку.
— Здравствуй, — произнесла она надрывно, будто вот-вот вырвется ураган чувств и снесет её лавиной отчаяния и страха.
Он промолчал. Лишь холодно оглядел ее и вновь вернул свое внимание к ночному небу. Некоторое время они стояли молча. Она не могла поднять стыдливый взгляд, а он справлялся с противоречиями в собственной голове.
Письмо, полученное им вчера, жгло карман его брюк. Каждая его строчка вызывала у него чувство бессильной ненависти.
— Пойдем, — парень сделал взмах рукой, и в метре от Маргариты появилось золотое кольцо.
Женщина бросила последний взгляд на ветхие избушки вдали и поторопилась зайти в портал. За ней шёл и сам молодой Лорд. Межмировые порталы были сложны для построения и требовали много сил. Однако основной проблемой оставалось нежелание мира принимать в себя кого-либо, ведь своего населения было предостаточно. Вот и корридор перехода в старый мир Фобос был покрыт густой черной грязью, ступать по которой было трудно.
Они вышли у тяжелых кованых ворот главного особняка матери Маргариты.
Зима здесь только набирала обороты. Пышные хлопья снега закручивались ветром, начинался буран.
В тот год зима в старом мире назревала долго, а после неторопливо растягивала свои белые пушистые щупальца. Теперь юго-восток страны сгибался под тяжестью сугробов, успевших появиться всего за неделю.
В этих местах тишина редко нарушалась даже днём, хотя многие жители все же знали тайны закрытые для остального мира. Лишь приглушённый хлопок портала разрушил ее, стеклянным пологом упав под ноги недавно прибывшим.
Кучевые облака быстро плыли по предрассветному небу. Первые лучи света окрасили его в нежно-розовую палитру, осветив и пелену снежного покрова, и те хрупкие льдистые звездочки, что парили над землёй.
Это был один из самых ужасных рассветов. Он словно кричал о новой жизни, что может начать девушка в этом мире. Да только она не собиралась использовать этот шанс.