И потому снова вытерев руки, я толкнула огромную дверь и вошла. Поморгала, привыкая к свету, осмотрелась. И ахнула! Сколько хватало взгляда, тянулись полки. Они обвивали стены кольцевыми галереями, громоздились стеллажами, взлетали невероятными застекленными конструкциями. Сколько же здесь было книг! Фолианты, талмуды, свитки! Множество лесенок карабкалось и громоздилось вдоль полок, соединялось узкими и длинными площадками, а потом они ползли выше — до самого потолка. И какой это был потолок! Купол! В его центре сверкало круглое окно-сердцевина, затянутое граненым хрусталем. А вокруг, подобно невиданному цветку, расположились бесчисленные зеркальные «лепестки», бережно собирающие дневной свет. Поток лучей стекал вниз — на белый мраморный пол и каменный свиток, возвышающийся на прозрачном стеклянном постаменте. Мастерство двери-аса, сотворившего эту красоту, было столь велико, что создавало иллюзию парения в воздухе. Словно мраморный лист завис над полом и вот-вот улетит к куполу вместе с высеченными на нем словами… Дар. Память. Вечность.
Я никогда не видела ничего прекраснее Белого Архива Двериндариума. Перевела ошеломленный взгляд ниже.
Передо мной был уютный зал, заполненный массивными столами из полированного дерева, бархатными креслами и торшерами, льющими мягкий желтый свет. Здесь сидели февры и ученики, кто-то занимался, кто-то просто отдыхал.
Я несмело шагнула к ближайшему креслу.
— Простите… я ищу Харди Дэффа. Вы не знаете, где я могу его…
— В Черном Архиве, — прошептал парень, оторвавшись от своей книги. — Это вниз.
Вниз?
К моему изумлению, ступеньки вели не только к потолку. Они стекали каменными порогами в глубину, куда-то в подземелье этого невероятного места.
Но если Белый Архив казался сотворенным рукой самого Великого Привратника, то Черный наводил на мысли о Двуликом Змее и Бездне, в которой он живет.
Спускаться пришлось долго. Белый Архив со всем его сияющим великолепием остался где-то наверху. Здесь же тянуло сухим холодом, а черные камни светились призрачным голубым сиянием. Похоже, архивариусы прошлого сделали все, чтобы еще на подходе отбить желание копаться в тайнах империи. Когда из тьмы показался широкий зал и мне навстречу шагнуло чудовище в черном балахоне, я едва удержалась от желания либо завопить, либо двинуть чудовищу в зубы.
Но тут страшилище сделало шаг в круг света и оказалось обычным косматым стариком, одетым в старомодный длиннополый мундир. Седые космы архивариуса всклокоченным облаком лежали на голове, а на носу блестели красные стекла пенсе, принятые мною за кровавые глаза.
— Ух ты, девица, — сипло пробормотал старик, вытащил огромный клетчатый платок и шумно высморкался. — Сырость замучила! Кости ломит, и в носу свербит! Спасу нет!
— Может, вам стоит обратиться к врачевательнице? — осторожно предположила я. — За какой-нибудь настойкой?
— Какой еще врачевательнице? — подозрительно прищурился архивариус.
— Леди Куартис.
— Куартис, Куартис, — забормотал он. — Свен Куартис — мертв, Фильд Куартис — мертв, Глен Куартис — уж пару веков как мертв, Эльза Куартис… Брендон Куартис…
— Саманта Куартис, — подсказала я.
— Ах, эта… — Харди Дэфф, а это, несомненно, был он, пошамкал губами. И улыбнулся. — Живехонькая коза!
И вдруг замахнулся на меня кривой палкой-клюкой.
— Не пойду я никуда, чего пристала? Думаешь, не знаю, чего там наверху? Здесь буду, никуда не пойду, не заставишь!
— А что там, наверху? — несколько ошарашенно спросила я.
— Она! — старик поднял вверх не слишком чистый палец. — Дверь! Заманят в нее, будешь потом, как я! Здесь сиди. Здесь их нет.
— Кого?
— Их. Сюда не сунутся, змеюки! Знаки вон!
Я опустила взгляд на пол. Камни оказались исчерчены непонятными символами и письменами. А вокруг стола архивариуса, где горела лампа и лежала огромная книга, вился охранный круг со множеством букв и загадочных знаков.
Я потопталась, понимая, что разум господина Дэффа и правда помутился, как и говорил наставник Бладвин. Верно, в архиве его держат лишь из жалости. Вряд ли сумасшедший архивариус мог принести какую-то реальную пользу. И с одной стороны — я испытала облегчение, все же беспокоилась, как бы старик не обнаружил во мне самозванку, а с другой — поняла, что общение с этим странным господином теперь сильно затрудняется.
Харди Дэфф проковылял к своему месту и упал в кресло. Я осторожно шагнула следом.
— Господин Дэфф, у меня к вам вопрос…
— Не пойду!
— И не надо. Я лишь хотела спросить…
— И ты не ходи, — буркнул сумасшедший. — Беда ведь будет! Дары, говорят они… врут! Все врут! Поняла? Нельзя! Я им тоже говорю — нельзя, а они… Змеюки! Тут сиди. Тут знаки!
— Вы, конечно, правы, — я решила не спорить с сумасшедшим. — Но я пришла, чтобы узнать…
— Харди Дэфф знает правду!
— Конечно-конечно, — успокоила я архивариуса. — Я потому и пришла. Вы ведь знаете имена всех живых и мертвых. Всех! Я назову вам имя… Одно имя. Скажите, жив ли этот человек?
Помолчала, внезапно испугавшись. Что будет, если Ржавчина мертв? Мотнула головой, впилась ногтями в ладони. И произнесла:
— Дэйв Норман. Он… жив?
Старик пошамкал губами.
