— Думаю, он вообще ни в какой гольф не играет. У тех, кто играет, всегда есть дома призы, даже если это всего лишь деревянная ложка.
Батчелор съехал на обочину, остановился, вышел из машины, вытащил сигарету из пачки «Силк Кат» и предложил шефу:
— Будете?
— Нет. Не сейчас. Но за предложение спасибо.
— Бросили?
— Давно бросил. Но иногда выкуриваю сигаретку под стаканчик вечером. — Грейс пожал плечами. — Мне нравится, так что черт с ним!
— Почему и менеджер в магазине, и жена Дейли утверждают, что он уехал играть в гольф, а, Рой?
Суперинтендент молчал. Сержант прислонился к машине, закурил и выпустил идеально ровное колечко дыма.
— Меня всегда интересовало, как это делают, — заметил Грейс.
Сержант улыбнулся и одно за другим выпустил еще два кольца. На мгновение они прикоснулись друг к другу и стали похожи на пару наручников.
— Ты меня сразил.
— Мой излюбленный трюк на всех вечеринках.
— Потом ты машешь волшебной палочкой, и колечки дыма превращаются в «браслеты»?
— Зависит от того, что за вечеринка, — ухмыльнулся в ответ сержант. — Получается, мы можем с уверенностью полагать, что если Лукас Дейли чем-то и занимается в Марбелье, то уж точно не гольфом?
— Мы с тобой снова мыслим одинаково. Можно сказать, идем по маршруту ровно?
— Или прямиком в бункер?
В семь вечера Лукас Дейли и Апологет увидели, как Тони Макарио и Кен Барнс заперли калитку на верхней площадке трапа яхты «Довольный» и с важным видом прошествовали на берег.
Неженками они не выглядели — оба невысокие, но крепкие, поджарые, жилистые. Макарио — с коротко подстриженными темными волосами, недельной щетиной и длинным шрамом под правым глазом, который Дейли разглядел даже издалека. Оба в джинсах и белых теннисках с нанесенным по трафарету названием яхты на груди. Сойдя на набережную, они двинулись вдоль пристани: Макарио — в шлепанцах, бритый наголо, татуированный Барнс — в кедах.
— Вернутся или пойдем за ними? — спросил Апологет.
— Уж лучше бы им вернуться. Жди здесь. — Дейли встал и неспешной походкой потянулся следом.
Далеко морячки не ушли. Ярдов через двести они свернули в переулок, где было полно шумных баров и ресторанов, потом направо, в ирландский паб «О’Грэдис». На окнах и стеклянных панелях распахнутых настежь дверей красовалась надпись «ГИННЕСС» и его логотип, арфа. Дейли чуть подождал, глядя, как они пробираются сквозь толпу к барной стойке, а когда они заказали выпивку, повернулся и отправился за Апологетом.
Десятью минутами позже оба уже сидели с пивом в пабе, на безопасном расстоянии от Макарио и Барнса, наблюдая, как те пытаются завязать разговор с группой безучастных девчушек-тинейджеров. Дейли отчаянно хотелось, чтобы у них ничего не выгорело, так как подобный расклад заметно осложнил бы уже оформившиеся в его мозгу новые планы.
Спустя полтора часа, к его облегчению, девушки ушли, несмотря на просьбы двух уже порядком поднабравшихся мужчин остаться. В начале двенадцатого Макарио и Барнс вышли из бара и, пошатываясь, побрели по улице. Последовавшие за ними Дейли и Апологет увидели, как они остановились у окошка небольшой пиццерии, отпускавшей заказы на дом.
Подхватив большие полистироловые контейнеры, Макарио и его спутник нетвердой поступью возвратились к «Довольному» и, поднявшись на борт яхты, исчезли за дверями кают-компании.
Было почти половина двенадцатого. Вечер выдался теплый, и народу на улицах с каждой минутой становилось все больше и больше. Дейли и Апологет зашли в бар напротив. Себе Лукас заказал «Метаксу» — успокоить нервы, Апологету — еще одну колу. Через десять минут он сказал:
— Ладно, давай-ка жахнем рок-н-ролл.
— Извините, я не очень хорошо танцую, — отозвался Апологет.
Дейли ухмыльнулся и ободряюще хлопнул его по спине.
— Я про то, чтоб качнуть лодку?
— Качнуть лодку?
— Это шутка такая.
— Не понимаю.
Дейли кивком указал на яхту «Довольный».
Апологет ухмыльнулся:
— А, это… Так бы сразу и сказали.
Набережная почти опустела, осталась только одна юная милующаяся парочка, ничего вокруг себя не замечающая. Как всегда, когда разыгрывались нервы, отчаянно хотелось курить. Сунув в рот сигарету, Лукас щелкнул зажигалкой. Ничего. Кончился газ.
— Вот дерьмо.
Он подошел к обнимающейся парочке и бесцеремонно, не дожидаясь, пока его заметят, спросил:
— Из вас кто-нибудь английский понимает?
Они повернулись к нему.
— Мы англичане, — сказал парень. — Что надо?
— Зажигалки не найдется?
— А как же! — Парень сунул руку в карман, достал зажигалку, щелкнул и поднес огонек к сигарете Лукаса.
— Спасибо. — Лукас прикурил, забрал зажигалку и, попыхивая сигаретой, пошел прочь.
— Да не за что.
К тому времени, когда он докурил, парочка уже исчезла. Лукас вручил Апологету хирургические перчатки и сам натянул такие же. Они поднялись по трапу, прошли через калитку, которую Макарио и Барнс оставили открытой, и ступили на широкую палубу, мягкую под ногами и пахнущую деревом, мастикой, лаком и кожей. Яхта слегка покачивалась на тихой воде.
