В конце концов он принял решение и теперь, с гордостью шествуя по Гарднер-стрит под руку с красивой женщиной, нисколько об этом не жалел. На этой же улице находился магазин одежды Луиджи, где Рой несколько месяцев назад, поддавшись давлению своего самозваного гуру-стилиста Гленна Брэнсона, потратил две с лишним тысячи долларов на кардинальное обновление гардероба. Сейчас на нем была белая футболка поло с пуговицами, легкая куртка-«пилот», суженные книзу брюки-чинос и коричневые замшевые лоферы. Встречные мужчины заглядывались на Клио, и Рою Грейсу это нравилось. Интересно, думал он, улыбаясь про себя, как бы они вели себя, узнав, чем эта восхитительная женщина зарабатывает на жизнь и что однажды, не дай бог, она будет готовить их для вскрытия.
Пройдя по узкой, так нравившейся ему Лейнс, мимо ресторанов и баров, они вышли на Брайтон-Плейс с одной из самых известных городских достопримечательностей «Суссекс-паб». Прямо напротив расположился английский ресторан с длинным рядом вынесенных на улицу — средиземноморский стиль! — и огороженных канатом столиков.
— Внутри или снаружи? — спросил менеджер.
— Я заказывала снаружи, — насторожилась Клио и вопросительно взглянула на своего спутника.
Он одобрительно кивнул.
Их провели к свободному столику. Зная на основании долгого опыта его предпочтения, Клио указала Рою место спиной к стене:
— Твой полицейский стул, дорогой.
Он легонько сжал ее руку. Прослужив несколько лет, большинство полицейских чувствовали себя комфортно в ресторанах и барах, только если сидели спиной к стене, видя весь зал и все входы. У Грейса, как и у многих его коллег, это вошло в привычку.
Они сели. За спиной у Клио, от фешенебельной Ист-стрит в сторону Лейнс, струился бесконечный людской поток. Рой взял винную карту, солидную книжицу в кожаном переплете, раскрыл и, едва найдя список белых сухих вин, которые нравились им обоим, вдруг заметил два знакомых лица.
— Вот черт! — Он укрылся за книжицей, — увидев его, парочка могла испытать немалый конфуз, — хотя, не будучи чужд некоторого коварства, и испытал тайное злорадство, представив такую ситуацию.
— Что такое? — спросила Клио.
Он подождал немного, опустил карту и указал на парочку, рука об руку прошествовавшую мимо.
— Думал, зайдут сюда!
Клио посмотрела вслед паре. Мужчина с большой плешью — в коричневом пиджаке и серых брюках. Женщина с каштановыми, модно подстриженными волосами — в симпатичном розовом платье.
— И кто они?
— Ты встречалась с обоими по отдельности, в морге. Детектив-сержант Норман Поттинг и детектив-сержант Белла Мой!
— Не самая подходящая пара, по крайней мере насколько я могу судить.
— Ты даже не представляешь, насколько неподходящая.
— Она в твоей команде, и это у нее нет никакой личной жизни, да? Она ведь ухаживает за престарелой матерью?
Грейс кивнул.
— А он был женат… сколько? Четыре раза?
— Угу.
Подошел официант. Грейс заказал два бокала шампанского и оливки.
— Это ужасно.
— Да, Норман, конечно, не подарок. Но и молодец — отхватил-таки Беллу!
— Отхватил Беллу? — недоверчиво повторила Клио. — Да что вы за люди, мужчины? Так говорите о женщинах, будто это спорт какой-то! А может, выразиться иначе? Бедняжка Белла подобрала от отчаяния никому не нужного, патологически неверного старичка-распутника!
Грейс рассмеялся:
— Ты права.
— Так почему они сошлись, Рой?
— Наверное, потому, что для большинства людей жизнь — своего рода компромисс. Тот писатель или философ, который так тебе нравится и о котором ты рассказала мне пару месяцев назад, какая у него основная тема? Что-то вроде того, что многие проживают жизнь в тихом отчаянии?
— Да. Но мы ведь так жить не будем, да, Рой?
Он посмотрел в ее ясные зеленые глаза.
— Никогда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Принесли шампанское. Грейс поднял бокал. Чокнулись.
— Никакого отчаяния. Никогда.
— Никогда и никакого!
Чуть позже Грейс заказал шесть устриц, но потом, поймав лукавый взгляд Клио, добавил до дюжины.
В понедельник, в одиннадцать утра, Гэвин Дейли сидел за столом, перелистывая карточки ветхого каталога в поисках имени из далекого прошлого и не обращая внимания на скрипучий треск старенькой газонокосилки, ползающей туда-сюда по лужайке и оставляющей за собой безупречно ровные полосы.
Час назад в новостях сообщили, что коронер разрешил забрать тело его сестры. Похороны могли состояться уже завтра, как он и планировал. Размышления прервал небрежный стук и последовавший за этим звук открывающейся двери. Оглянувшись, он увидел домработницу Бетти с подносом — бокал, открытая бутылка белого бургундского «Кортон-Шарлемань», аккуратно обрезанная «робайна» и тарелка с зелеными оливками.
